Взято со страницы http://community.livejournal.com/rabota_psy/70920.html

Почему-то принято считать, что понятие "боевого посттравматического стресса" первыми описали психологи США. Якобы до "вьетнамского синдрома" человечество ничего подобного не замечало. На самом деле русские учёные ещё в начале 20 века, после проигранной японской кампании, доказали: неврозы, психозы и алкоголизм у её ветеранов – закономерность. В наше время комиссии по помилованию вынуждены вникать в десятки дел бывших военнослужащих, которые, вернувшись с войны, совершили убийства и другие особо тяжкие преступления. Многие из них имеют боевые награды. Увы, и это закономерность – именно те, кто отличился, а значит, хорошо адаптировался к "спецоперациям", особенно часто не могут найти себя в мирной жизни. Вернувшись домой, они продолжают видеть мир сквозь прицел АКМ. Избавиться от этого восприятия многим из них так же трудно, как наркоману от своей зависимости.

ОСТАВЬ МЕНЯ, МАМА…

"Я жена военного. Недавно мой Лёша вернулся из Чечни, живой и невредимый. Казалось, все беды позади. Позади ежевечернее судорожное переключение каналов в поисках новостей и сводок. Позади бессонные ночи и страшные предчувствия. Но всё оказалось гораздо хуже…

Я не знаю, что с ним творится. Он замкнулся в себе, не хочет ни с кем говорить. Мы стали ссориться, причем я не могу понять, из-за чего он вдруг начинает кричать и злиться. Ему везде мерещатся обман и несправедливость. По вечерам он уходит в гаражи, к таким же нелюдимым и озлобленным приятелям, с которыми напивается до беспамятства. Несколько раз он ввязывался в драки, один раз его даже полоснули ножом. Он часто стонет во сне, но никогда не рассказывает ни о том, что ему снится, ни о том, что было наяву. Мне кажется, что если ему не помочь, то разрушится не только наша совместная жизнь, но и его жизнь вообще. Но как здесь можно помочь, не знаю". (Валентина, Екатеринбург).

Психологи Союза "Женщины Дона" очень осторожно, не называя имён и без подробностей, рассказывают про то, как война отражается на душевной и духовной жизни мужчин в погонах. "Я уже не человек, я машина для убийства", – говорит молодой офицер с тонкими и выразительными руками интеллигента. "Что я скажу маме?" – мучается солдатик, призванный в армию из глухой сибирской деревни. Мать благословила его на ратный подвиг, а он в Чечне попал в плен. Как оправдаться, как искупить свою "несостоятельность" перед близкими, перед земляками?

"По ночам он вскакивает, кричит, зовет на помощь, обещает кому-то отомстить. Днем – замкнут, неразговорчив, мать боится к нему подойти. Не был ни ранен, ни контужен, но на его глазах на мине подорвался лучший друг. Говорит, что хочет снова в Чечню – “всех их перебить”", – так Алла Васильевна Власова, председатель Брянского комитета солдатских матерей, рассказывает об одном из мальчишек, обратившихся в комитет за помощью. Похожие истории рассказывают солдатские матери из Сибири, Средней России и Заполярья.

Володя вернулся из Чечни в родную Вятку в июне, но до сих пор "воюет". Сидит в комнате и долго глядит в одну точку. Часами просматривает три десятка фотографий, которые удалось спрятать от обыска при увольнении в запас. На все вопросы, связанные с войной, один ответ: "Оставь меня, мама!"

Лёша, его земляк, штурмовал в Грозном залитую кровью площадь Минутка. После возвращения почти год не мог прийти в себя. А недавно родители вытащили его из петли.

На форуме сайта WWW.POLK.RU мне попалась мессага без подписи (орфография автора): "Чечня это такая грязь в которую кидают необученых малолеток 1-го года. Я сам был в этом Гадстве и если честно то скоро захотел сдохнуть и лез нарожон но потом мне случайно повезло. Я встретил таких Людей, которых в обычной жизни не встретиш. Это были ребята из ОМОН г Мурманска. Еслибы не они меня уже похоронили бы. Небуду называть имена, только прозвища "Удав", Абрамыч, и ТД. Только эти Люди помогли мне остаться там в живых" .


В этой войне нет ни победителей, ни побеждённых. Даже те, кто выжил, вернулся домой, – всё равно её жертвы.

"В Чечне нас встретили как оккупантов, – рассказывает Сергей из Бердской бригады спецназа. – Описывать, что там творится, бесполезно. Иногда, насмотревшись на трупы, уже не было сил убивать. Старухи бросали нам в лицо проклятия, рыдали, желали смерти. Оставалось только обращаться к Богу с молитвами “спаси и сохрани”. Когда мы уезжали в Дагестан, старухи заметали наши следы – чтобы не было нам нигде удачи, чтобы не избежать скорой гибели – такое у них поверье" .

СИНДРОМ "НЕВОЗВРАЩЕНИЯ С ВОЙНЫ"

В своём сознании человек, вернувшийся из Чечни, продолжает участвовать в войне. Дома эти ребята не могут ходить по траве – боятся "растяжек". В темноволосых прохожих им мерещатся боевики. Неожиданный шум или выхлоп автомобиля заставляет падать на землю, спасаясь от "взрыва". Долгое погружение человека в экстремальную ситуацию военного конфликта ломает его психику. Обычная мирная жизнь, суета вокруг мелких житейских проблем кажутся беспредельно циничными для солдата, на глазах которого каждый день умирали его друзья.

Появляются расстройства адаптации: немотивированная агрессия, тревога, кошмары во сне, поиск справедливости везде и всюду, навязчивая жажда возмездия, состояние депрессии, доводящее до попыток суицида. Пережитое замещает реальность, меняется сама сущность личности... Недаром же американские полисмены из групп захвата после каждой перестрелки проходят курс реабилитации.

Однако это в Америке, где психотерапия – национальный культ. В России не приучены пользоваться услугами психологов. А ведь в помощи нуждаются не только те, кто, вернувшись с войны и не найдя здесь применения своим силам, уходят в пьянство, становятся наркоманами. Проблема наркомании в таких случаях вторична, потому что главное – поиск своего места в жизни и её истинного смысла, обретение будущего. Всё это, увы, утрачивается на войне.

В Приморском крае, в посёлке Большой Камень группа специалистов из Санкт-Петербургского Института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, работая по программе "Светлый круг" (автор В.Ю. Слабинский), встречалась с ветеранами: консультировали, вели психотерапевтический прием. Николай С. пришёл в первый же день и ходил на все сеансы терапии. Для исповеди выбирает "своего" психолога – хрупкую Зою Лютик. Врачу Андрею Макарову не доверяет – перед мужчиной нельзя быть слабым, как и на войне. На просьбу журналиста Марины Ивлевой поприсутствовать, Коля автоматически прикрывает лицо руками. Уже потом Зоя объясняет: это естественно, что сильные мужчины не хотят жаловаться. Инстинкт войны – нельзя быть уязвимым. И эта рука, закрывающая лицо, – как поспешно надетая маска…

"Матери ждут возвращения своих возмужавших мальчиков, – комментирует директор Санкт-Петербургского Института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, автор программы социально-психологической реабилитации вернувшихся с войны и тех, кто их ждал "Светлый круг", доцент Владимир Слабинский – а мальчики-то порой надломленные. Никто никогда не расскажет, что убивал, горло кому-то перерезал, – а груз тягостных воспоминаний давит. Груз невысказанности и неискренности. Пришла мама, рассказала: сильно напившись, сын плакал, вспоминал про горы трупов – тex, что вчера были парнями…"

Виктора Н. девушка преданно ждала из армии. Отслужил парень в Чечне, встретились, радости не было предела. Выпивал сначала за встречу. Потом за удачное будущее. Потом, конечно, за друзей, что остались там навеки. Потом уже – чтобы снять тягостные воспоминания. Запил совсем. Девушка ушла. А Витя сильно и не жалел – "подумаешь, добра такого – молодой ещё, чтобы строить отношения надолго".

"Увы, почти закон: если кого-то из Чечни ждёт девушка или даже жена с ребенком, – сплошь и рядом после возвращения начинаются проблемы, нередко они расстаются, – комментирует психолог Санкт-Петербургского института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, кандидат психологических наук Наталья Виничук. – Почему? Если представить подсознательные, сквозь щемящую неж-ность, размышления мужчины, они примерно такие: "Она была дома, в тепле, разве ей понять мои переживания? Мы навечно останемся далёкими". Иногда расставания, разводы преследуют бывших "чеченцев" и "афганцев" потом, даже много лет спустя".

В семьях афганцев количество разводов составило около 60%, по чеченской войне и другим локальным конфликтам статистики пока ещё нет. Но ситуация, о которой идёт речь в том письме, с которого начинается этот материал, стала повседневным кошмаром тысяч российских женщин.

А вот что пишет об этих проблемах вице-президент Независимой психиатрической ассоциации России, директор научных программ Института психотерапии и консультирования "Гармония", доктор медицинских наук Виктор Каган: "При современных средствах ведения войн насилие даётся не труднее, чем в виртуальных играх. Однажды совершённая агрессия или молчаливая, пассивная сопричастность ей способны оставлять тяжкий след, смутное чувство вины, освободиться от которых можно попытаться либо отыграв насилие вовне и введя его в норму поведения, либо перенеся акцент с него самого на причинные и целевые легенды (вина кого-то перед народом, достижение светлого будущего, очищение от скверны или ереси, обеспечение дисциплины и порядка и прочее). Это интуитивно знают все организаторы погромов и точно выразил губернатор Кондратенко, заявивший: "Понаблюдав публичное повешение нескольких "врагов", народ все поймёт и примется за дело сам". Я обозначил это как ПТСС – "посттоталитарный стрессовый синдром".
ПРИВЫЧКА УБИВАТЬ

Увы, только у нравственной личности ПТСC выливается в депрессию, и его разрушительная сила обращена внутрь, на самого себя. В половине случаев он принимает форму вспышек агрессии, направленной на окружающих. Статистики преступлений, совершённых ветеранами недавних войн (от Афгана до Чечни), не ведёт никто. И вряд ли она появится – слишком многие в этом не заинтересованы. Тем более, что только в ЖХ-385/5 – мордовской колонии для бывших сотрудников правоохранительных органов и солдат внутренних войск – таких ветеранов 146 человек. Целая рота бывших снайперов, разведчиков, командиров отделений и расчётов, пулемётчиков, гранатомётчиков, миномётчиков, оперативников и сапёров. Чечню прошли 76 заключённых, Таджикистан – 10, Нагорный Карабах – 14, Абхазию – 7, Северную Осетию и Ингушетию – 13, прочие горячие точки (Тбилиси, Баку, Южную Осетию, Москву-93 и т.п.) – еще 18 человек. Из них 42 награждённых – ордена Мужества, Красной Звезды, медали. Колония строгого режима, попадают сюда за тяжкие преступления. Убийства, разбой, похищение людей. И срок редко у кого меньше семи лет.

"Примерно половина из них с опытом неоднократных убийств. Один мне признался, что 23 человека погубил. Все эти заключённые наверняка страдают ПТСС. Для лечения нужны лекарства, которых у нас нет. Остается одно – добрая беседа. Я скорее шаман, чем врач", – говорит Николай Ялышев, врач-психиатр, начальник медицинского отдела колонии. Сюда свезены серьёзные, отчаянные преступники. Ведут себя спокойно. Каждый понимает, что, "отмочив любой зехер", он может смертельно разозлить другого такого же психа. Странная хворь – чеченский синдром. Обостряется, когда поблизости есть тот, кого можно третировать. А попадет иной синдромщик в компанию себе подобных – и куда что девается. Сама деликатность и предупредительность.

Вот снайпер по профессии, 28-ми лет. Убивать людей его научили еще на срочной – в разведбате на таджикско-афганской границе. Шесть командировок в Чечню в составе курского ОМОНа, еще несколько выездов с другими отрядами. Награжден орденом Мужества. Привёз с войны целый арсенал – на продажу. Первого же должника убил. Из приговора: "Раскаивается, но считает, что потерпевший своим неприличным поведением заслужил смерть". Десятилетний срок он, по снайперской методике, мысленно разбивает на короткие отрезки. Идя на убийство, Снайпер знал, что сядет. По его словам, в Чечню ехать больше не хотел, а на воле места не было. Зона нравится. Дисциплиной и совершенно новой наукой выживания. Снайперу даже интересно. "Я прирождённый солдат, – серьезно говорит он. – У нас не принято копаться в себе. И в Чечне я воевал не за Родину, не за деньги, а потому что мне там было интересно – ведь за чеченцев сражались профессионалы, снайперская элита со всего мира!"

Кавалер ордена Мужества, герой Будённовска Ю. Богдаш сидит за похищение ребёнка: увез мальчишку в Чечню и требовал выкуп. Чтобы накормить своего ребенка, украл соседского.

Десантник, устроившийся работать охранником, получил 7 лет за "сражение" с мелкими хулиганами. Пьяная компания попросила чего-нибудь на закуску, вели себя развязно. Сашке показалось: враги напали на вверенный ему объект. Дрался, как лев, взял "пленного". Связал, посадил в сарай и потребовал контрибуцию – а что он ещё умел делать?

Все последние годы газеты пестрят заметками о криминальных последствиях посттоталитарного стрессового синдрома: в посёлке Степанцево Вязниковского района Владимирской области двое контрактников – чеченских ветеранов – одному земляку отрезали оба уха, второго забили насмерть в его собственном доме.

В Санкт-Петербурге милиционер А.А. Николев без всяких оснований застрелил одного студента и тяжело ранил другого. На вопрос: "Чем вы занимались во время командировки в Чечню?" – ответил: "Тем же самым".

26-летний ветеран Чечни в поселке Надвоицы Сегежского района зарезал троих. Первое убийство произошло в ходе перепалки в подъезде пятиэтажного дома. На крик выбежал сосед убитого, который также получил смертельное ножевое ранение. После этого нападавший отправился к выходу и на беду встретил в подъезде 75-летнюю пенсионерку, возвращавшуюся домой. Женщина спросила, что за шум был наверху, и вместо ответа получила удар ножом. На первом допросе он пояснил, что немотивированные вспышки гнева наблюдаются у него после боевых действий на Северном Кавказе.

Другой "экс-чеченец", бывший милиционер, придя за справкой в отдел кадров, зарезал служащего, работа которого ему не понравилась.

Попав в зону, все эти "прирождённые воины" ведут себя на удивление прилично. Строгий режим, жёсткое окружение, автоматчики на вышках помогают им держать себя в руках. Зато после освобождения выбор у них будет невелик: незаконные вооруженные формирования, организованные преступные группировки или новый срок за машинальное убийство невоздержанного на язык собутыльника. Обратно в зону, к милой сердцу дисциплине, суровому режиму и ежечасному чувству опасности.

ОНИ НЕСУТ К НАМ ПЫЛЬ ВОЙНЫ НА СВОИХ САПОГАХ

Погром на железнодорожной станции в Ульяновске устроили контрактники, возвращавшиеся спецэшелоном из Чечни. Разгромили коммерческие павильоны, набрали сигарет и водки. Двоих местная милиция задержала. И тридцать ребят из разведроты кинулись "в бой" – освобождать "из плена" боевых товарищей. Привыкшие к "зачисткам", они и на мирной земле готовы с лёгкостью прибегнуть к мародёрству, грабёжу, расправам с непокорными, будь то хоть местные власти.

Ориентировка о погроме в Ульяновске была отправлена вперёд по ходу поезда, и на станции Юдино мятежный эшелон агрессивных, пьяных ветеранов (около 600 человек) встретили милиция и войска. Боевых действий удалось избежать только потому, что контрактники увидели: город готов к бою с ними.

– На этот раз обошлось. Но эшелоны будут идти и идти, – так прокомментировал событие руководитель воинского подразделения, просивший не называть его имени. – Солдаты едут с войны. Они научились стрелять, перешагнули моральный барьер "не убий". Они могут быть социально опасны. Кстати, среди контрактников есть и ранее судимые. Ведь кто идет служить по контракту? Ребята, которым нравятся сила, оружие, а по большому счету некоторым из них даже нравится убивать. И нравится идея добычи денег силой. Они уже "подсели" на войну, как наркоман на иглу, ловят от неё кайф. Так что нам ещё аукнется Чечня. Общество само должно обезопасить себя, вернуть их в мирную жизнь. Война есть война. Конечно, для психики её действие разрушительно. Как специалист я знаю: больше восьми-девяти агрессивно настроенных человек нельзя держать вместе. А когда едет целый эшелон – шестьсот человек! Считайте, что бомбу через всю страну везли. На этот раз обошлось…Но ведь эшелоны солдат будут один за другим возвращаться с войны.
* * *

Вот некоторые организации, где пытаются помогать ветеранам военных действий: Санкт-Петербургский Институт Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, центр реабилитации воинов "Русь" (Подмосковье), Институт психотерапии и консультирования Гармония, Нижегородская областная организация "Ветераны Чеченского Конфликта", Новосибирское общество "Обелиск", В Краснодарском крае – организация "Матери Кубани". В Ростове-на-Дону работает Союз "Женщины Дона". Участники локальных военных конфликтов из Перми и близлежащих городов могут обратиться в областной центр социально-психологической адаптации "Социум-плюс" и др.
***
по материалам Марины Ивлевой, газета "Владивосток" и Екатерины Колесовой, "Terra incognita" источник

Статья "На игле войны" взята из ЖЖ-сообщества "Работа психолога" rabota_psy

Взято со страницы http://www.vedaarii.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=119

3/3

В.Ю. Слабинский, к.м.н., доцент

Пришедшим с Севера на Пелопоннес грекам хватило даже не тысяч, а всего лишь сотен, чтобы приучиться воспринимать красоту как гармонию или золотую середину между крайностями, а добродетель - как умеренность характера. По мнению греков, цивилизованный человек умерен в своих мыслях, желаниях, поступках, именно умеренность отличала грека от варвара. Вспомним, с каким презрением писали о том, что Александр Великий и другие македонцы пьют неразбавленное вино! Македонцы чрезмерны и, следовательно, они варвары. В русской же культуре выражение «серая мышка» – это не похвала, а уничижительная характеристика. Аристотель настаивал, что Александр должен ограничиться завоеванием территорий лежащих вокруг Средиземного и Черного морей. Философ учил, что в сферу национальных интересов греков попадают земли с субтропическим климатом, те, где растет виноград. Территории с менее благоприятным климатом: более холодные или, напротив, более жаркие, по мнению философа, непригодны для жизни греков. От себя добавим, на этих землях греки были не синтонны окружающему миру. Так же можно вспомнить печальную участь вандалов, переселившихся на земли бывшего Карфагена (439 г.). Могучие завоеватели, которым заплатил выкуп сам Рим, исчезли буквально на глазах одного поколения. Историки пишут, что главной причиной трагедии вандалов или венедов стало чрезмерное пьянство по причине скуки. Уехавшие на местожительство в субтропики русские в один голос жалуются на приступы невыносимой тоски по зиме и снегу. Таким образом, выраженная сезонность климата является необходимым условием жизни русского человека. Исходя из сказанного, можно утверждать, что характер индославов мог сформироваться только в более суровых реалиях, нежели зона средиземноморского климата.
Несмотря на то, что в пользу морского побережья как прародины индославов свидетельствуют многие факты. Для дальнейшего рассуждения необходимо прояснить смысл выражения «культуральное клише», обычно так называют стереотипы мнений о чем-либо или о ком-либо. Так вот, согласно Юнгу, «культуральное клише» – это не что иное, как архетип. Еще в начале XX века выдающийся психиатр и психолог Карл Густав Юнг, оттолкнувшись от работ французских антропологов и результатов собственных исследований, показал, что помимо индивидуального бессознательного, существует более глубокий уровень психики, который он назвал «коллективным бессознательным». Направление современной психологии, в рамках которого развивается эта базовая идея, получило название трансперсональной психологии. В настоящее время, считается доказанным существование пластов родовой и этнической памяти в бессознательном каждого человека. Материал этой памяти кодируется в виде символических образов и архетипов. Можно сказать, что архетип – это базовая структура (сгусток информации) или опыт, накопленный этносом в ходе исторического развития.
Видный австрийский историк античности Ф. Шахермайр в своей книге «Посейдон и возникновение греческой религии» (1950) показал, что Владыка морей являлся для древних греков в эпоху их переселения на Пелопоннес одним из главных богом, а его культ был центральным в верованиях греков. В дальнейшем культ Нептуна подвергся инфляции. Схожая история произошла с Варуной, который в Ведах выступает как один из хранителей Вселенского закона, а позже, уже во время жизни индов на полуострове Индостан, Варуна превращается в Морского царя.
По всей видимости, Варуна, Перун и Посейдон – это разные имена одного из главных богов индоевропейцев, хранителя Вселенского закона, тесно связанного с морем.
Схожие представления были и в древнем Египте. Так, оракул Аммона-Ра предсказывал будущее по движению церемониальной ладьи, которую жрецы несли на своих плечах. А действие ведийской истории про то, как Варуна даровал способность к поэзии (ясновидению) мудрецу Васиштхе, происходит не где-нибудь, а посреди океана. Васиштхе обретает свой дар после того, как узнает одну из тайн мироздания – смену дня и ночи.
Когда мы двое восходим на корабль: Варуна и (Я)
Когда выводим корабль на середину Океана,
Когда движемся по поверхности вод,
Мы будем вдвоем качаться на качелях – для блеска.

В самом деле, Васиштху Варуна посадил на корабль,
(Он), мастер, сделал (его) риши (своими чудесными) силами,
Певцом, (он), вдохновенный, в счастливейший из дней,
Пока продлятся небеса, пока – зори.
(РВ VII.88.3-4)
А в гимне, посвященном Анги, рита приравнивается к воде: «кто достиг потока вселенского закона» (РВ I.67.7-8). Обратим внимание, что в русском языке существует целый ряд слов сближающих понятие гармонии, красоты и корабля. Лад – музыкальный, в доме, в душе, в отношения. Ладная – красивая. Ладья – корабль. В «Русской правде» Ярослава Мудрого, колдунов следовало испытать водой. Считалось, что безвинный человек утонуть не может. Византийские историки отмечали, что в жертву Перуну русы топили петухов.
Любопытно, что скандинавский бог Один получает дар поэта, выпив волшебного меда после жертвы-распятия. По нашему мнению, это свидетельствует, о том, что, во-первых, скандинавский эпос сложился позже, нежели славянский, индийский, греческий. А во-вторых, скандинавы, которых по привычке, считают выдающимися мореплавателями, освоили судовождение уже после того, как сформировались основные образы их пантеона богов.
В шедевре мирового искусства Одиссее, герой Гомера, прогневал Посейдона тем, что совершил подлый поступок. Посейдон придумал хитрость, позволившую грекам победить троянцев. Обратим внимание, что война долгие годы происходила следующим образом: греческое войско приближалось к стенам Трои, откуда тотчас выходило войско защитников. Никаких штурмов городских стен, никакого использования осадных орудий – только сражения под городскими стенами. План же Одиссея позволил грекам застигнуть троянцев врасплох и перерезать их сонными. С современной точки зрения, Одиссей проявил себя гениальным полководцем, но с точки зрения Традиции хитроумие Улисса привело к нарушению роты, ибо люди так не воюют. В наказание Посейдон, как бог хранитель Вселенского закона, заставил Одиссея плутать по волнам морей долгие годы. Ведь ведический Вануна – это творец мировой иллюзии, майи. В символическом плане история, рассказанная Гомером о том, что тот, кто прямому пути Правды выбирает Кривду, по воле богов и будет жить криво – плутать по жизни.
Водная символика пронизывает всю нашу культуру, особенно сгущаясь в ритуальной сфере. Упомянем лишь существовавший у индов и славян обычай пускать по реке к морю в праздничную ночь венки с зажженными огнями. Представители срубной культуры хоронили своих мертвых в деревянных колодах, которые были имитацией кораблей. На каменных стенах мегалитических могил эпохи неолита часто находят высеченные изображения кораблей, которые могут быть поняты лишь как символы путешествия на острова блаженных. В египетской мифологии солнце передвигается по небу на ладье. Светлана Васильевна Жарникова пишет: «Во многих мифологических системах соотносится не только с плодородием, но и с миром мертвых, с обиталищем предков - подателей плодородия. Так, арьи считали Рудру божеством лунарного цикла и связывали с ним представления о плодородии, долголетии, смерти и возрождении. Они верили в то, что главным средством, придающим жизненную силу, был посылаемый Рудрой дождь, и что труп должен быть омыт дождевыми водами. Из той же глубочайшей древности идет, вероятно, и славянское поверье, что дождь во время похорон – благо». Добавим, что образ живой и мертвой воды - один из центральных в мифологии индоевропейцев. По мертвой воде-реке плывут в мир мертвых, по живой воде-реке возвращаются в мир живых.
Однако, вернемся к теме доклада, сформулируем вопрос: Могли ли сформироваться черты, определяющие этнический характер индославов в условиях жизни на северном побережье?
Как уже было сказано ранее, такое качество, как широта может появиться только в условиях переизбытка ресурсов. Море – это неисчерпаемая кладезь биоресурсов, доступных даже людям, не умевшим строить плавательные средства. По количеству легко усваиваемого белка морские моллюски вне конкуренции.
Позже, когда люди научились строить лодки, сформировалось представление о глубине, как месте, где хранятся подлинные сокровища. Чем глубже мог нырнуть человек, тем более богатую добычу он доставал. Еще позже, стало ясно, что в глубине моря вода движется по определенным направлениям и, если следовать течению, то плавание становится более безопасным и легким. У индославов сутки делились на пять частей: 1) от зари до полудня; 2) приблизительно до трех часов; 3) до сумерек; до полуночи; 4) до зари. Такие представления о времени могли возникнуть лишь у моряков, так как данные временные интервалы хорошо соответствуют времени, когда дуют утренний и вечерний бриз, когда нужно выходить в море, и когда возвращаться на берег. Способность предчувствовать перемену ветра и морского течения вплоть до последнего времени считалась важным качеством хорошего моряка. Морская интуиция базируется на знании реалий. Есть поговорка: «Море не терпит лжи». Солгать в экстремальной ситуации на море - значит подвергнуть себя и других смертельному риску. Кроме того, море необычайно красиво, им можно любоваться бесконечно. Таким образом, именно у мореходов могло возникнуть представление о глубине, как интуитивном чувстве законом мирозданья, проявляющихся в правде и красоте.
Товарищество - непременный атрибут морских походов, экипаж ладьи нельзя было укомплектовать только из членов одной семьи. В одном экипаже в море ходили разные люди, которые долгое время были вынуждены жить и работать в условиях скученности, когда все на виду. Это не могло не привести к определенной терпимости друг к другу, соединившись с привычкой объединять свои усилия во время гребли или вытягивания сетей, терпимость стала основой такой черты, как товарищество. Привыкшие чувствовать локоть соседа, члены экипажа одной ладьи и в бой стали ходить так же – одной плотной группой. Когда же пришло время для долгого путешествия вглубь материка, кто-то предложил сделать маленькую ладью (колесницу) и запрячь в нее лошадей.
Необходимость ежегодно уходить на несколько месяцев в морские походы для рыбалки, торговли или войны, сформировало и другие черты. Существует устойчивое представление, что настоящий моряк мечтает и даже тоскует о море, что едва наступает весна и море освобождается ото льда, тянет его на волю, потому что только там, в бескрайнем морском просторе, чувствует он себя вольным. Ради этой вольной морской красоты готов моряк терпеть все тяготы разлуки с близкими, которые любят его, которые хотели бы, чтобы бросил он ходить в море, но которые и жалеют его, так как понимают -нельзя моряку без моря.
Одно из самых произведений изобразительного искусства хранится в Кунстхалле города Карлсруэ. Речь о гравюре Альбрехта Дюрера «Меланхолия I» (1514).

Альбрехт Дюрер, "Меланхолия "

С момента своего появления и до наших дней эта гравюра будоражит умы. Предпринималось множество попыток разгадать, что за послание скрыто в символике Меланхолии. В качестве примера приведем интерпретацию известного искусствоведа Цецилия Нессельштрауса: «…перед нами морской берег, безграничная даль воды и сумеречное небо, прорезанное радугой и зловещими лучами кометы. На переднем плане, в окружении разбросанных в беспорядке столярных и строительных инструментов, сидит, подперев рукой голову, погруженная в глубокую задумчивость крылатая женщина. В руке у нее раскрытый циркуль, к поясу привязаны связка ключей и кошель. Неподалеку на земле лежит деревянный шар, дальше виднеется большой каменный многогранник, из-за которого выглядывает плавильный тигель. Позади женщины взобравшийся на жернов угрюмый мальчуган с трудом выводит что-то на дощечке. Рядом свернулась в клубок тощая собака. Справа в глубине возвышается каменное здание, может быть, недостроенное, так как к нему прислонена деревянная лестница. На стенах здания висят песочные часы, весы и колокол и начертан магический квадрат. В небе, в лучах кометы, распростерла крылья огромная летучая мышь. На крыльях мыши надпись: «Меланхолия I» (…) Сразу же чувствуя, что крылатую женщину угнетают сомнения и неудовлетворенность, зритель, однако, становится в тупик перед множеством рассеянных здесь намеков. Почему Меланхолия изображена крылатой, что означает ее бездеятельность, что за мальчик изображен позади, в чем значение магического квадрата, для чего разбросаны вокруг инструменты, в чем смысл цифры «I»?
Попробуем ответить на часть поставленных вопросов. Во времена Дюрера меланхоликов делили на три типа. К первому относили людей, у которых преобладает интуиция: богословы и философы. Ко второму – людей, у которых рассудок преобладает над чувством: чиновников и торговцев. Третий тип – люди с богатым воображением, это художники и поэты. К этому типу относил себя и сам Дюрер. Как уже было сказано, в случае натуры, наделенной богатым воображением, меланхолия может выступать синонимом мечты об утраченном. Не вдаваясь в детали, подчеркнем, что многие исследователи обращают внимание на присутствующую в сюжете символику планеты-покровительницы меланхолии – Сатурна. Однако римский Сатурн – это греческий бог Кронос. По нашему мнению, на данной гравюре Дюрер изображает известный мифологический сюжет о Зевсе и Кроносе. Согласно мифу, Рея, беременная Зевсом, не желая лишиться последнего ребенка, родила его в глубокой пещере на Крите и скрыла там, а Кроносу дала проглотить камень, который называют Байтил или Агадир.

Фрагмент. Камень, указывающий на Полярную звезду

Мегалит «Черный обелиск», указывает на Полярную звезду, найден на Русском Севере экспедицией РГО, руководитель С.В. Голубев

Так как этот камень позже показывали в Дельфах, то еще одна из версий, что камень, проглоченный Кроносом – это знаменитый омфал (пуп Земли). В традиции индославов камень символизировал Варуну и Перуна.

Фрагмент найденного на Кольском полуострове экспедицией РГО под руководством С.В. Голубева Храма Аполлона и главный артефакт храма Аполлона в Дельфах.

С.В. Голубев на фоне найденных артефактов

Известно, что после победы Зевс сослал своего отца Кроноса в далекий северный край – Гиперборею, где наступил Золотой век. Гипербореи не знали горя, жили в достатке и бесконечно долго, а умирали лишь по собственному желанию. Главная примета Гипербореи – это центр мира, великая гора Меру, над которой сияет Полярная звезда. Эту гору можно увидеть на гравюре. Е.С. Лазарев пишет, что в алхимической традиции Меру – это Rupes Nigra et Altissima (Скала черная и высочайшая), окутанная главным божественным таинством – светозарным мраком. По словам Григория Нисского оказавшийся на вершине горы, окутанный светозарным мраком Иоанн Богослов познал, что никто и никогда не видел Бога (Ин. 1: 18). По преданию религии Бон, на заре времен, до начала Бытия из сущности первоэлементов возникли яйцо света и яйцо тьмы, из которых и родились великие боги: Сангпо Бумтри в облике белого человека с бирюзовыми волосами и Мунпа Сэрдэн, что означает Лучезарная Тьма.
С.В. Жарникова пишет: «В одной из книг Махабхараты - «Лесной» повествуется о том, что «некогда на юго-западе земли арьев жил могущественный царь по имени Сагара (что на санскрите значит «море», «океан»). …Не вдаваясь далее в подробности сюжета, отметим, что в списках населенных мест российской Олонецкой губернии ХIХ века значится река под названием «Сагаров Ручей». И здесь же, у Онежского озера, протекали три реки с весьма «странными» названиями: «Шива Ручей», «Падма» и «Ганеш».
А «странность» заключается в том, что обычно культ Бога Шивы и его слоноголового сына Ганеша связывают исключительно с чернокожим дравидийским населением полуострова Индостан. А тут, надо же, на русском Севере все благородное семейство вместе: и Шива, и Ганеш, и супруга Шивы Парвати, одно из многих имен которой Падма (что означает «кувшинка» или «лотос»). Плюс к этому, не где-то в далекой Индии, а в Карелии рядом с этими вышеупомянутыми «шиваитскими» реками до сих пор расположены ещё «индийская» Ганг-река и целых два Ганг-озера».
Другая значимая деталь, изображенная на гравюре «Меланхолия I» – составленный впервые в европейском искусстве магический квадрат 4 Х 4. Сумма чисел в любой строке или столбце равна 34. Два средних числа в нижнем ряду указывают дату создания картины 1514 год.

Магический квадрат

Изобретение магического квадрата приписывают Пифагору. По орфикам, Рея - дочь Протогона, и родила она не Зевса, а Посейдона. Рея отождествлялась с фригийской Великой матерью богов и получила имя Реи-Кибелы. Во Фригии Рея воскресила Диониса, который после воскрешения постиг таинства и получил от Реи элемент костюма, ставший в последствие одним из важных атрибутов одеяния римских пап – столу. Напомним, что по мнению греков, свои сакральные знания Пифагор получил на Севере, за что его называли Гиперборейским. В других традициях число 4 считалось символов Перуна и Варуны.
Если же отвлечься от сюжетной линии греческого мифа, то гравюра изображает женщину, ребенка и собаку на берегу безбрежного северного моря в ожидании. То, что это именно напряженное ожидание, символизирует шар, находящийся подле женщины. Такие же символические шары можно в изобилии увидеть в петербургской городской скульптуре. Кого же ждут персонажи картины? Ответ на этот вопрос дают детали изобильно, разбросанные по гравюре. Гвозди, плотницкий инструмент, раскрытый циркуль не оставляют сомнений, ждут возвращения мужа, отца, хозяина. Женский и мужской характер комплиментарны. Если у мужчин наблюдалось тоскливое ожидание выхода в море, то у женщин – тоска по возвращению мужа домой.
Таким образом, подводя итог сказанному, можно сделать вывод, что этнический характер ариев-индославов – это морской характер, и сформировался он на побережье Северных морей.
Как уже было сказано, по представлениям индославов Вселенский закон охраняет пара богов-братьев. В Ригведе они выведены под именами Варуна – Митра, славяне в своих международных договорах называют их Перун – Велес. Различаются боги на уровне цветовой символики, первый – светлый, золотой или красный, второй – темный, чаще черный или темно-синий. Бассейн Дуная одно из мест славянского этногенеза, многие историки утверждают, что в дунайском этническом котле, при встрече праславян и венетов родилась славянская идентичность. На берегах Дуная стоял Киев и правил былинный князь Владимир Красное Солнышко. Так вот, в северо-западной части Болгарии протекает один из правых притоков Дуная – река Вит. Эта река имеет длину 195 км. И рождается в гораз Златишко-Тетевенска-Платина от слияния двух рек Черни-Вит и Бели-Вит. Руги знали двух главных богов Чернобога и Святовида или Белобога. В былинах прародитель ругов богатырь Дунай выступает хранителем роты, из его крови рождается великая славянская река.
Однако еще более архаичные образы сохранились в другом ареале расселения ругов-славян на Русском Севере. В XX веке И. Ларионовым у потомков кривичей в Дедовичском районе Псковской области было записано сказание о двух чудо-богатырях: «На Кокшином городище на горе Судоме жили два русских богатыря, два по крови родных брата. Зорко стерегли и оберегали они родную Псковскую землю. Готовы были каждую минуту броситься в бой на врага. Денно и нощно несли братья верную сторожевую службу: если один отдыхал, то другой бодрствовал. Но когда враг подступал, то оба не знали сна. Владели богатыри одним чудесным боевым копьем, передавали его в случае надобности друг другу. Это копье в руках братьев подсекало врагов, как серп спелую рожь».
С горой, на которой жили братья связано еще одно сказание, имеющее архаичные корни, записано оно было местным собирателем Г. Сырохновым в XIX в.: «...В Порховском уезде (Псковской губернии) есть гора Судома, о которой сохранилось следующее поверье. Над этой горой висела с неба цепь. В случае споров или бездоказательных обвинений соперники приходили на Судому и каждый поочередно должен был достать цепь рукою; а цепь позволяла себя взять только праведной руке. Однажды сосед у соседа украл деньги и засыпал их в толстую палку, выдолбленную в середине. Обкраденный как раз попал подозрением в виновного. Оба пошли на Судому, причем вор, вместо путевой дубинки, взял свою палку с деньгами. Сперва цепь достал хозяин, торжественно складывая вину покражи на своего товарища. Потом вор отдал хозяину подержать свою палку и, доставая цепь, сказал: «деньги у тебя». Цепь и ему далась, но с тех пор неизвестно, как и куда исчезла».
Серяков обращает внимание на то, что целый ряд обстоятельств позволяет идентифицировать цепь с ротой. В пользу этого говорит, как название горы Суд-ома, так и проходившая там процедура, являвшаяся божьим судом. Не вызывает сомнений и тот, факт, что два брата-богатыря, стерегущие при помощи волшебного копья роту, - это два бога-хранителя. Но тогда можно сделать предположение, что Судома – это одна из проекций горы Меру, причем, судя по архаике образов в приведенных сказаниях, можно утверждать, Суд-ома – это наиболее ранняя проекция, здесь же протекает река Судома.
Обратим внимание на главную святыню славянского средневекового мира – остров Рюген. Здесь находился знаменитый оракул, к которому обращались все славяне, здесь чтили в храмах Чернобога и Святовита. То, что Рюген – это остров Буян из русских сказок, доказано давно. Однако, по нашему мнению, это не первый остров Буян, по аналогии с тем, как Киев на Днепре – это поздняя реплика стольного града Киева на Дунае. Индославам было свойственно при переселении в новые места использовать старые, принесенные с прародины названия. Так они обживали, обустраивали новый для них мир.

Остров Рюген, Балтийское море

Остров Рюген имеет северное, относительно балтийского Поморья, расположение. Еще Рене Генон утверждал, что ориентация север-юг имеет сакральную природу. По свидетельству германских хронистов на Рюгене не было сельского хозяйства, островные руги специализировались на войне и выполнении религиозных обрядов. Следовательно, более ранний, подлинный остров Буян должен был располагаться к северу и быть культовым центром.

Острова Белого моря

Приведенным характеристикам полностью соответствуют открытия, сделанные комплексной экспедицией Русского Географического Общества под руководством Сергея Вадимовича Голубева, что позволяет уточнить локализацию прародины индославов. Только на Русском Севере, на побережье Белого моря мог сформироваться характер этноса, сыгравшего ключевую роль в мировой истории – индославов. Именно к этим суровым местам идеально приспособлены люди, характер которых может быть описан такими чертами, как широта, воля, терпение, жалость (любовь), глубина, как интуитивное понимание гармонии мира и следование правде, мечтательность и ярость. Поэтому не случайно Николай Клюев написал о России в стихотворении «Поэту Сергею Есенину»:
Певчим цветом алмазно заиндевел
Надо мной древосложный навес,
И страна моя, Белая Индия
Преисполнена тайн и чудес.

Взято со страницы http://www.vedaarii.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=119

2/3

В.Ю. Слабинский, к.м.н., доцент

Обратимся к словарям.
Толковый словарь Ушакова: Тоска – Сильное душевное томление, душевная тревога в соединении с грустью и скукой. Тоска по родине. Испытывать тоску. Наводить или нагонять тоску. И странная тоска теснит уж грудь мою. Лермонтов: Стеснилась грудь ее тоской.
Словарь Великорусского языка Даля: Тоска – стеснение духа, томление души, мучительная грусть, душевная тревога, боязнь, скука, горе, печаль, нойка сердца, скорбь.
Шмелев обращает внимание, что словарные определения описывают душевные состояния родственные тоске, но не тождественные ей. Этим вызвана непереводимость русского слова тоска и национальная специфичность обозначаемого им душевного состояния. Трудно даже объяснить иностранцу, незнакомому с русской тоской, что это такое. Некоторое приближение дают лишь развернутые описания, например Вержбицкая так характеризует это свойство: тоска – это то, что испытывает человек, который чего-то хочет, но не знает точно, чего именно, и знает только, что это недостижимо. А когда объект тоски может быть установлен, это обычно что-то утерянное и сохранившееся лишь в смутных воспоминаниях: сравни тоска по родине, тоска по ушедшим годам молодости. В каком-то смысле всякая тоска могла бы быть метафорически представлена как тоска по небесному отечеству, по утерянному раю. Шмелев, вновь, делает предположение, что чувству тоски способствуют бескрайние русские пространства; именно при мысли об этих пространствах часто возникает тоска, и это нашло отражение в русской литературе: «тоска бесконечных равнин» у Есенина или Гоголь: «Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря, песня?».
Как видно из приведенных цитат, тоска амбивалентна, и может олицетворять как норму характера, так и быть симптомом болезни. Как черта характера, русская тоска аналогична греческому «потос» – неукротимой тяге к изменениям, стремлению к поступку. Потос – это мечта, которая предшествует и реализуется в аретэ. Человека, столкнувшегося с несправедливостью и беззаконием, охватывает мечта о справедливости, которая позже, если этот человек Герой, трансформируется в сознательное героическое аретэ. Арриан писал, что Александр Македонский несколько месяцев бездействовал в Согдиане, так как не мог без должного аретэ начать индийский поход.
Как это напоминает, по выражению экономиста М.Г. Делягина, «органическую неспособность русских существовать без «сверхзадачи», без некоей цели, возвышающейся далеко над его повседневным существованием и придающей этому существованию философский смысл. По известной притче, мы органически не способны не только «таскать эти треклятые камни», но даже и «зарабатывать на жизнь своей семье» — по-настоящему хорошо мы можем только «строить Руанский собор». Потребность в «сверхзадаче» вместе с тягой к справедливости сформировали в рамках русской культуры весьма специфический тип трудовой мотивации, ориентированной на деньги и в целом потребление лишь преимущественно как символ этой справедливости. …Однако главное проявление сельского характера русской культуры — авральный, крайне неравномерный характер как труда, так и всей жизни в целом. Крестьянин привык, что периоды исключительно интенсивной работы (посевная и особенно уборка урожая, когда «один день год кормит») перемежаются с длительным зимним периодом хронического безделья. В результате добросовестное планирование в нашей стране вынуждено учитывать, что трудовой цикл начинается с длительного периода «раскачки», за которым следует нормальная работа «в охотку», сменяющаяся диким «авралом», в ходе которого могут быть как значительно перевыполнены первоначальные задания, так и разрушено все, что можно разрушить — от оборудования до человеческих отношений».
В таком ключе, тоска – это не просто мечта, предшествующая ярости, а прежде всего, неосознаваемое, интуитивное ощущения нарушения роты и стремление к восстановлению гармонии.
Важно отметить, что мечтательность тесно связана с эстетическим восприятием, с глубоким чувством красоты. Мечтать можно лишь о красоте, так как красота есть один из критериев роты. Для русского человека слово «красивый» означало наш (свой), в то время как страшный является важнейшей характеристикой чужака. Не случайно, можно сказать: «Страшная внешность, страшный поступок, страшный человек». Чувство красоты обнаруживается у всех индоевропейских народов.

В сказке «Про Федота Стрельца» царь посылает героя: «Пойди туда незнамо куда, и принеси то, незнамо что». В результате приключений, Стрелец встречает некого Свата, который и помогает ему выполнить все капризы царя. По мнению Светланы Васильевны Жарниковой, помогает герою Свет, символизирующий Вселенский закон – роту. В конце сказки Стрелец сам становится царем. С точки зрения русов, этот финал логичен и закономерен, так как царь правит по роте, то и быть царем может лишь тот, кто защитил и восстановил роту.
Как было сказано выше, состояние греческого героя, охваченного аретэ, на русский язык лучше всего переводится словом ярость. Таков Александр Великий, таков и его предок Ахилл. Однако ярость этимологически связано с именем бога Ярилы, и, таким образом, отсылает к рядам смысловых значений, связанным не только с силой, но и с солнечным (красным) светом. Русский герой, покидая ради воли свою ставшую вдруг душной общину, подобно весеннему солнцу – творит новый мир. Товарищество, широта, глубина, воля, тоска и ярость оказываются составляющими емкого понятия мир. Расстояния не имеют значения, важна принадлежность миру. Так, для женщины, живущей, скажем, во Владивостоке, представляется совершенно естественной ситуация, когда ее дети проживают в Петербурге – мир-то один! И в тоже время, если дети уехали на то же расстояние, но живут в Австралии, то их новое место жительство воспринимается как чужбина – другой мир. При этом, если, приехав к детям погостить, эта женщина увидит, что дети живут в русской общине, то и Австралия перестанет восприниматься чужбиной и психологически станет восприниматься частью нашего русского мира.
Среди эмигрантов последней волны принято называть свое новое место жительство русским архипелагом, подчеркивая тем самым, что русские общины – это просто острова в море чужих, но острова сохранившие связь с Родиной. Таким образом, в норме тоска-мечтательность, как черта характера, трансформировавшись в яростную жажду жизни, способствует расширению русского мира. И нет границ для этого расширения, ибо границы русского мира – это границы Белого Света. Настолько широк русский человек!
Однако, если отношение человека к миру нарушено, если он не чувствует и нарушает роту, то черты этнического характера оборачиваются симптомами наиболее распространенных в данном этносе психических заболеваний. Так если же нет возможности реализовать широту души, если нельзя уехать ватагой в новое место и построить там Город будущего, то ярость оборачивается аутоагрессией и начинает разрушать самого человека. Свет становится не мил, глаза застит сумрак. Человек теряет желание жить, ведь темнота – это признак того, иного света. Не случайно, недостаток солнечного света в осеннее-зимний период вызывает тоску и даже может стать причиной депрессивной реакции. Этот пример хорошо иллюстрирует, механизмы возникновения этно-ландшафтного диссонанса и развитие вследствие этого болезни. Далее тоска приводит к меланхолии.

Обратимся к словарям.

Словарь Брокгауза и Ефрона: Меланхолия, функциональное душевное расстройство, характеризующееся угнетенным состоянием духа с нарушением правильного течения представлений. Главные симптомы: беспричинное уныние, тоска, апатия, равнодушие к окружающему, бессонница, стремление к самоубийству. В тяжелых случаях наступает глубокое расстройство сознания, обманы чувств, безумные идеи, отказ от пищи. Если Меланхолия принимает хроническое течение, то она иногда переходит в слабоумие. Лечение: покой, удаление от обычной среды, поднятие питания всего организма; из лекарственных веществ – тонизирующие средства.

Словарь Владимира Даля: Меланхолия – задумчивая тоска, унынье, тихое отчаяние, без основательной причины, черный взгляд на свет, пресыщение жизнью, хандра; ипохондрия.
В современной психиатрии меланхолия – один из синдромов депрессивного расстройства, характеризуется выраженной тоской, сочетающейся с неприятными ощущениями за грудиной (пациенты жалуются на некую воронку за грудиной, которая высасывает все их жизненные силы), подавленностью, апатией (скукой). Депрессивный тоскливый аффект (при достаточной его выраженности) захватывает поле сознания, всецело определяя мышление и поведение больных. Двигательная заторможенность обычно достаточно выражена. Больные малоподвижны, большую часть времени лежат или сидят в характерной согбенной позе. Собственное состояние воспринимается как беспросветное мучение и часто сопровождается изменением восприятия времени и жизненной перспективы. Время кажется мучительно замедлен¬ным, а страдания – практически вечными, что наряду с идеями самоуни¬чижения толкает страдающего к суициду, иллюзорно представляющемуся как единственно возможный выход и избавление от страдания. В таких случаях, зачастую на исходе состояния, когда пациент выходит из оцепене¬ния, может возникнуть состояние сильнейшего беспокойства, сопровожда¬емого желанием смерти и суицидальными действиями, – меланхолический раптус.
Меланхолический синдром (иногда обозначаемый как «простая» или «классическая» депрессия) характеризуется отчетливой тоской с суточными колебаниями и витальным компонентом, на¬пряжением, хотя внешние проявления тревоги могут быть незна¬чительными или отсутствовать, психомоторной заторможенностью. Суицидные тенденции, как правило, присутствуют, возможны идеи малоценности, виновности, беспокоит «серость» восприятия. Обсессии носят характер хульных мыслей или навязчивых мыслей о самоубийстве. При тяжелом, напряженном меланхолическом синдроме, как правило, имеются деперсонализационные явления (мир воспринимается нереальным, ненастоящим): болезненное бесчувствие, сопровождаемое душевной болью, отсутствие чувства голода, насыщения, иногда сна. Сон тяжелый, с ранними утренними пробуждениями, аппетит резко снижен, наблюдаются похудание. В более тяжелых случаях, развивается обсессивно-компульсивный синдром – психопатологическое состояние. На первом этапе которого преобладают явления навязчивости, т.е. непроизвольно возникающие в сознании тягостные и неприятные мысли, представления, воспоминания, страхи и влечения, которые на втором этапе компульсивно разряжаются посредством неконтролируемых иррациональных действий. Обсессивно-компульсивный синдром представляет собой частое расстройство при пограничных психических заболеваниях и расстройствах зрелой личности.
В качестве иллюстрации патологической реализации этнического характера можно привести алкоголизм. Пьянство - одна из идентификационных болезней русских, у алкоголиков можно обнаружить все черты национального характера. Русский человек не пьет в одиночку (товарищество), он щедро угощает окружающих, не останавливаясь ни перед какими тратами (широта). Зачастую алкоголик очень хорошо разбирается в спиртных напитках и разрабатывает сложную систему их распития в зависимости от количества и качества имеющейся закуски, цель данной системы заключается в уменьшении выраженности утреннего похмелья (глубина). Русский человек пьет из-за несправедливости окружающего мира (тоска), а также потому, что только в пьяном состоянии может позволить себе ярость в отношении обидчиков.
Где же мог сформироваться столь яркий характер, казалось бы, сотканный из крайностей, каким реалиям он синтоннен?
В современной науке существует несколько гипотез о месторасположении прародины славян. Согласно одной из них, славяне как этнос сформировались в южно-русских или даже среднеазиатских степях. Действительно, такие черты, как воля, мечтательность, ярость могли сформироваться в таких условиях, однако, для широты требуется избыток ресурсов, степь же напротив, - место, где ресурсы настолько ограничены, что степняки кочуют только семейной группой, большая группа может прокормиться только за счет добычи взятой в набегах. Кроме того, степняки не строили городов, а Русь – это страна городов. Следует подчеркнуть, что строительство городов – один из главнейших идентификационных признаков индославов. Так, современники отмечают, что Александр Македонский поразился количеству городов в Индии.
Араб Ибн Русте пишет, что у руссов много городов, в то время, как другой очевидец ибн Хордадбег подчеркивает, что в Византии настоящих городов только пять. Как мы понимаем, причина этого различия кроется в этническом характере индославов.
Кроме того, индославы имели еще одно удивительное свойство - они накапливали баснословные богатства. Во все времена не только Индия славилась своим богатством, но и русский мир. Мы используем термин русский, а не славянский, потому что богатыми были, прежде всего, те славянские языки (народы), что входили в племенные союзы и государственные образования с ругами (русами). Во времена князя Святослава Игоревича католические монахи Герборд и Эбон писали о славянских землях: «Изобилие рыбы в море, реках, озерах и прудах настолько велико, что кажется просто невероятным. На один денарий можно купить целый воз свежих сельдей, которые настолько хороши, что если бы мы стали рассказывать об их запахе и толщине, то рисковали бы быть обвиненными в чревоугодии. По всей стране множество оленей и ланей, диких лошадей, медведей и кабанов, и разной другой дичи. В избытке имеются коровье масло, овечье молоко, баранье и козье сало, мед пшеница, конопля, мак, всякого рода овощи и фрукты, и будь там еще виноградные лозы, оливковые деревья и смоковицы, можно было бы принять эту страну как землю обетованную». Позволим себе напомнить, что речь идет о землях центральной Европы, тех самых землях, которые после истребления славян их новые владельцы – германцы будут именовать тощими, а леса пустыми. Одна и та же земля, во владении славян – жирная, плодородная, во владении германцев – тощая. Выскажем предположение, что дело не в особенном трудолюбии крестьянина-славянина, а в жизни по роте. То же можно сказать и о причинах богатства индийцев. Таким образом, степь могла стать и, по всей видимости, была промежуточной станцией индославов, но никак не Родиной.
Вторая гипотеза называет славян лесным народом, так как именно в европейских широколиственных лесах зародился этот этнос. Эта гипотеза также не объясняет возникновение всех черт характера. Достаточно сказать, что широта и связанное с ней понимание мира, как безграничного. Стремление жить от края до края. Динамическое понимание Вселенского закона (по роте ходят!) никак не способствует адаптации к лесным условиям. Американскими антропологами было доказано, что у африканских пигмеев, чья родина действительно лес, отсутствует понятие перспективы. Кроме того, они практически не знают понятие высота и не интересуются небом. Пигмеи живут не просто в плоском мире, а еще и в мире, где нет дали. Такое свойство натуры, как неспособность видеть перспективу, помогает пигмеям выживать в лесу. Про славян же известно, что они организовали крупнейшие торговые пути, соединившие Балтийское море с Черным и Каспийским морями, и Средиземное море с Балтикой. Тысячи километров, сотни городов, десятки волоков, разве могли соединить такое воедино люди без чувства перспективы? Арабские историки оставили описание купцов-русов, как баснословно богатых людей. Лес славяне осваивали, пользуясь речными дорогами, только индославы относятся к рекам как к святыням: русская река Волга, священная Ганга, матушка Лаба, Дунай-батюшка. Другим народам такое отношение чуждо. Оно могло сформироваться только у этноса, генетически связанного с водой. Таким образом, лес стал домом славян, но не был их Родиной.
Теперь выскажем собственную гипотезу и приведем ряд аргументов в ее пользу. Итак, по нашему мнению, единственной географической реалией, где мог сформироваться этнический характер индославов, является северное морское побережье.

В пользу Северной прародины индославов написано много замечательных книг, достаточно упомянуть таких ученых, как Тилак, Н.Р. Гусева, С.В. Жарникова, М.Л. Серяков. Приведем еще один аргумент, вытекающий из логики нашего исследования.

(окончание в следующем посте)

Взято со страницы http://www.vedaarii.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=119

1/3

В.Ю. Слабинский, к.м.н., доцент

Заявленная тема конгресса «Ведическая культура ариев-индославов» подразумевает поиск на стыке нескольких научных дисциплин ответов на два фундаментальных научных вопроса. Первый – психолого-исторического плана: Что это за этнос (идентификационные черты этнического характера)? Второй – психолого-географический: Где прародина данного этноса, в каких географических реалиях мог сформироваться данный этнический характер?
В современной науке выдвигается несколько гипотез о месторасположении протоцивилизации, представителей которой разные авторы называют «народами моря», протоариями и даже атлантами. Общепринятой является идея переселения этого загадочного этноса из-за катастрофы, уничтожившей его родину. Следы этой катастрофы по сей день можно обнаружить в психологии представителей самых разных народов. Тоска по утраченной Родине нашла свое воплощения в представлениях о Рае, а идея Золотого века оказывается тесно увязанной с мечтой о возвращении Домой.
Важность комплексного историко-психологического подхода нигде, вероятно, не проявляется так отчетливо, как в исследовании проблемы национального характера. Актуальность современности обусловлена векторами развития культур: глобализации и сохранения этнической идентичности. Этнический характер – это совокупная общность психических черт, отделяющая представителей данного этноса от прочих и тесно связанная, а во многом, и предопределяющаяся культуральными идентификационными кодами, содержащимися в фольклоре, эпосе и литературной традиции. В характере народа записан каждый этап его исторического пути, отражены самые архаичные реалии его становления. По мнению многих исследователей, этнический характер напоминает палимпсест – стоит смыть верхний слой текста и под ним появляется невидная вначале, иногда сильно поврежденная, но все-таки сохранившаяся древняя надпись.
Выдающийся русский ученый, один из основателей петербургской научной психологической школы Александр Федорович Лазурский в своей фундаментальной монографии «Очерк науки о характерах» напоминает, что уже Кант в своей «Антропологии» предложил, что в качестве основных критериев при описании характера должны выступать: во-первых, преобладание чувства или деятельности, во-вторых, подъем или ослабление жизненной энергии. На современном этапе эти представления получили развитие в концепциях этноландшафтной синтонности и этноландшафтного диссонанса. В первом случае речь идет о гармоничности автохтонного населения с ладшафтными особенностями зоны проживания, во втором – о развитии по механизму дезадаптации целого ряда психических расстройств у мигрантов.
Так, А.В. Сухарев в своей докторской диссертации «Психологический этнофункциональный подход к психической адаптации» показал, что в норме когнитивная, эмоциональная и моторно-поведенческая стороны психической адаптации недизъюнктивны, т.е. «неразрывны» между собой. В то время как «разрывность» (дизъюнктивность) процесса является показателем психической дезадаптации человека к его внешней и внутренней среде или нарушением системы отношений личности по В.Н. Мясищеву.
Выделяются различные степени психической адаптации человека: от высшей степени проявления творческой активности до крайних проявлений психической дезадаптации – психотических расстройств. Таким образом, в психологическом плане этноландшафтный диссонанс на начальных этапах проявляется как неосознаваемый внутриличностный конфликт, вызванный нарушением системы отношений личности (отношением человека к миру вещей и явлений). В более тяжелых случаях можно говорить о нарушениях адаптации, пограничных и даже психотических расстройствах. Речь идет уже о разрушении всей системы отношений личности, когда Актуальный (нарушение отношения к миру вещей и явлений) конфликт приводит к манифестации Базового (нарушение отношения к себе) и Ключевого (взаимоотношения с другими) конфликтов. Среди клинических синдромов Сухарев выделяет, как наиболее часто встречающиеся: депрессию (ранее говорили меланхолия), обсессивно-компульсивное расстройство и созависимые состояния, прежде всего, – алкоголизм.
А.Ф. Лазурский определял характер как уникальное сочетание реализованных в ходе жизни врожденных наклонностей. С данной концепцией характера тесно связана появившаяся позже идея наличия определенных стереотипов совладающего поведения и психологических защит, выработанных предыдущими поколениями с целью отражения определенных опасностей и объединенных в своеобразную адаптационную матрицу. Таким образом, можно утверждать, что этнический характер является своеобразной книгой, в которой записана сага о путешествии народа.
Возможен и обратный процесс, использование данных этнопсихологии в качестве дополнительного аргумента, наряду с данными традиционных исторических источников и археологии для реконструкции историко-географических реалий места рождения и становления этноса. Память о реалиях Северной прародины записана не только в памятниках материальной культуры и фольклоре, но и в особенностях национального характера прямых потомков протоариев, понимание этого придает новый смысл призыву, оставленному строителями Дельфийского храма потомкам: «Познай себя!».
В настоящее время, существует много работ, в которых показывается, что в рамках индоевропейской общности наиболее близкими народами являются индийцы и славяне. Предложенный видным индийским историком Рахулом Санкритьяяной в 1953 году в книге «От Волги до Ганга» термин индославы становится все более популярным в научных кругах. Достаточно сослаться на монографию Н.Р. Гусевой «Русский Север – прародина индославов», и работы С.В. Жарниковой.
По теории Санкритьяяна, индославы – это протонация, протоцивилизация, соединяющая в себе черты как ариев-славян, так и ариев, ныне живущих в Индии, которая послужила основой для множества индоевропейских культур, прежде всего, русской и индийской. Подтверждаемое этнографическими данными схождение старорусской и староиндийской культур столь велико, что даже высказывается предложение считать русский язык одним из диалектов санскрита. Таким образом, правомочным выглядит исследование материала русской культуры, психологических особенностей русского характера, в совокупности с данными других индоевропейских культур, для психолого-исторической реконструкции характера индославов с целью уточнения историко-географических реалий формирования этой протокультуры.
С.В. Жарникова пишет: «У Карамзина в «Истории государства Российского» под 1605-1606 гг. в описании пира в честь приезда Мнишека в Москву говорится, что: «Во время обеда привели двенадцать лопарей, бывших тогда в Москве с данию, рассказывали любопытным иноземцам, что сии странные дикари живут на краю света, близ Индии и Ледовитого моря, не зная ни домов, ни теплой пищи, ни законов, ни веры». Вне сомнения, что в начале ХVII века русские люди уже имели ясное представление о том, что Индия, откуда привозили дорогие ткани, пряности, драгоценные камни, находится на далеком юго-востоке. Но они также хорошо знали и берега Ледовитого моря и быт лопарей. И, если они и говорили об «Индии на краю света близ Ледовитого океана», то имели, наверняка, на это очень веские основания. Заметим, что: в современной Швеции есть реки Винганг и Индальсэльф, что значит «индийская река»; на границе Норвегии и России есть залив Варангерфьерд, а в современной Индии (в штате Антхрапреш) течет река Винганга, а рядом с которой находится город Варангал; согласно летописям в 1691 г. глава города Варангера – Кнаг прибыл в город Индиагер («индийский город»), находившийся в Лапландии на границе России, жители которого «платили дань трем королям: датскому, шведскому и русскому».
Пассаж о загадочности русской души давно стал культуральным клише. Тем не менее, проанализируем черты, составляющие сердцевину понятие «русский». Первая сложность, которую необходимо преодолеть, заключается в отделении более поздних наслоений, привнесенных христианской культурой. Поэтому обратимся, прежде всего, к ситуациям, в которых целесообразность и здравый смысл вступают в противоречия с нормами, диктуемыми христианской моралью.
В классической русской литературе преобладает мнение, что подлинный русский народный характер проявляется лишь во время войны. Война, причем не всякая, а только справедливая, обнажает сущность русского человека. К примеру, Тарас Бульба, встретив после долгой разлуки своих повзрослевших сыновей, сетует на отказ кошевого атамана отправиться на войну:
- Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а ты говоришь – не имеем права…
Далее Гоголь проясняет, зачем, для чего хочет Бульба отправить своих уже получивших образование (закончивших бурсу) сыновей на войну, чему они могут научиться только там:
Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей.
…Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, – так никому ж из них не доведется так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!

Товарищество – это одна из архаичных черт русского характера, которая в полной мере проявляется только в форме «боевого братства». Уместно вспомнить, что основой средневекового русского войска была знаменитая «русская стена» – глубоко эшелонированный строй тяжелой панцирной пехоты. Русскую стену не могли преодолеть ни легкая степная конница, ни тяжелая рыцарская кавалерия. Уже исторические свидетельства византийских авторов содержат упоминание о том, что главная сила дружин рюриковичей умение русов сражаться плотным пешим строем – стеной. В еще более ранних источниках, содержатся упоминание, что уже в позднюю античность, римские императоры, из всех варваров, к службе в составе римских легионов допускали только своих верных федератов – дунайских ругов или русов. Л.Р. Прозоров приводит убедительные аргументы в пользу того, что самоназвание «варяг» не что иное как калька с римского «веринг» – федерат. В контексте этих аргументов, становится понятно, почему знаменитый артефакт, дарующий по слухам непобедимость, – копье Юлия Цезаря хранился в славянском Волыне.

Император Одакр (433 – 493 гг.)

Дунайская Русь описана в былинах киевского цикла. Однако руги-ободриты жили еще и на побережье Балтики, и, как считают многие историки, именно, ругом был основатель русской царской династии князь Рюрик. Народная память о происхождении династии рюриковичей дожила вплоть до XVII века. Так, в одном из своих универсалов, Богдан Хмельницкий, обращаясь к казакам, называет их потомками Одоакра, – князя дунайских ругов, ставшего императором Римской империи.

Богдан Хмельницкий

Еще более ранние источники, например, римский историк Арриан, утверждают, что Александр Македонский считал дунайских одрусов сильнейшими бойцами среди варварских народов и очень ценил их верность. Дружина одрусов, воевавшая в составе войск македонского царя, по численности не уступала греческим союзникам и воевала в составе македонской армии с самого начала персидского похода и до последнего дня войны. Причем сам Александр предпочитал в битвы ходить во главе не македонцев-гетайров или греческих гоплитов, а во главе варварских отрядов – агриан и одрусов.
Таким образом, можно отметить, что манера сражаться тесным строем была свойственна славяно-русам минимум с античности. Однако такая манера боя была бы невозможна, если бы не соответствовала характеру воинов. Для русского человека товарищество, в смысле верности, преданности, жертвенности является высшей добродетелью, антитезой которой является самое презираемое проявление человеческой натуры – предательство. Народная мудрость утверждает: Сам погибай, а товарища выручай!
Об архаичности товарищества, как черты характера. свидетельствует наличие в традиционном обществе целой системы педагогических приемов, направленных на формирование чувства коллективизма. Русская культура – это коллективистская культура и, в отличие от индивидуалистических культур, важную роль в ней играет чувство стыда. Человеку становится стыдно перед товарищами, которые как бы принимают на себя ответственность за совершенный им проступок. В индивидуалистических же культурах определяющим является чувство индивидуальной вины перед кем-то, а, в конечном счете, перед Богом. Индивидуалистические культуры – это культуры, генетически связанные с религиями Завета. Таким образом, в индивидуалистических культурах ответственность носит индивидуальный характер, а в коллективистских, к которым относится русская культура, ответственность всегда коллективная. Разнится и отношение к неудачам, которые представителями коллективистской культуры понимаются как результат лени, а представителями индивидуалистической культуры, – как стечение обстоятельств или воля Бога.
Русское товарищество воспитывалось посредством сложной системы культуральных кодов – народной культурой, значимыми составляющими которой являются народные сказки (см. книгу В.Я. Проппа «Исторические корни волшебной сказки») и строгая последовательность инициаций. Так известно, что воины-дружинники были побратимами, а обряд побратимства был важной составляющей обряда возрастной инициации. В знак принадлежности к боевому братству (дружине) воины делали определенные татуировки. Этот обычай дожил до современности, и сейчас военнослужащие одной части делают одинаковые татуировки «на память», что свидетельствует об устойчивости и невероятной живучести обрядов, связанных с инициациями. Важно отметить, татуировка – это рисунок, который нельзя смыть водой.
Другим примером является долгое время сохранявшийся в среде военных обычай носить строго определенную прическу. В статье «Внешность князя Святослава Игоревича как этноопределяющий признак» Л.Р. Прозоров убедительно показывает, что профессиональные воины руги, а более широком контексте балтославяне, брили лицо и головы, оставляя лишь усы и признак знатности рода – чуб-оселедец.

Князь Святослав Игоревич

Однако, точно так же выглядят казаки не только во времена Тараса Бульбы, но и даже в наши дни. Причем данный подход к прическе сохранился не только в среде казачества. Так, в Советской Армии считалось, что новобранец обязательно должен быть чисто выбрит и стрижен наголо – «под ноль», в то время, как старослужащий имеет право носить усы и те волосы, что умещаются под пилоткой. Никто из соседних со славянами народов не носил и не носит оселедцев. В тоже время поразительную схожесть внешнего облика можно увидеть у индийских кшатриев. Кшатрии-воины брили голову, оставляя небольшой пучок волос в центре головы, их даже называли шикханди – чубатыми (от слова «шикханда» – чуб).

Кшатрий

Дело в том, что в традиционном сословном обществе прическа не только показывала принадлежность человека к определенной варне, но прежде всего, была imitation dei – подражанием этническим богам покровителям с целью обеспечения мистического единства с ними для благополучия народа и страны. Известно, что кумир киевского Перуна имел «ус злат». Один из пары богов в святилище остова Рюген – Черноглав носил серебрянные усы. И на миниатюрах Радзивилоской летописи Перун изображен с усами и оселедцем, по-запорожски спускающимся к левому уху. Характерны усы и для ведического Варуны.

Варуна

Важную роль в воспитании чувства локтя играли детские игры и взрослые забавы, среди которых можно назвать: «царь горы», «стенка на стенку», «слоны», «конный бой», «казаки-разбойники». Для наших предков игры носили сакральный характер и являлись частью сложного ритуала, поддерживающего правильное течение жизни. Являясь значимой частью идентификационного культурального кода, детские игры не могут быть заимствованы извне. Игры создаются в самой сердцевине народа и наряду со сказками и былинами способствуют адаптации человека к реалиям жизни, посредством выработки определенных черт характера и норм поведения.
О второй важной черте русского характера говорит в своем стихотворении Алексей Константинович Толстой (1854).
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубить, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!

Русский человек не терпит ограничений, ему становится душно от любых правил, зачастую он существует в парадигме все или ничего. Только так - живя без края - русский человек счастлив – волен. Любые социальные и культуральные ограничения воспринимаются как неволя.

Известный лингвист, профессор Алексей Дмитриевич Шмелев в работе «Широта русской души», анализируя понятие «широкий» в контексте этнического характера, приходит к выводу, что русский – это человек, живущий на бескрайних просторах. По его мнению, основная психологическая характеристика русского характера – центробежность, вытекает из необходимости осваивать новые земли, и включает в себя, такие понятия, как щедрость, расхлябанность, хлебосольство, удаль, свинство, задушевность. Следует обратить внимание, что перечисленные характеристики возможны только при избытке ресурсов. Равно такие характеристики как экологичность, бережливость, скупость, аккуратность напрямую связаны с ограниченностью ресурсов.

Шмелев пишет: «В современном русском языке слово мир соответствует целому ряду значений («отсутствие войны», «вселенная», «сельская община» и т.д.), Однако все указанное многообразие значений исторически можно рассматривать как модификацию некоего исходного значения, которое мы могли бы истолковать как «гармония; обустройство; порядок». Общинная жизнь, основанная на товариществе, строго регламентирована («налажена»), и любое отклонение от принятого распорядка воспринимается болезненно, как «непорядок». Поэтому, людям с выраженными лидерскими качествами, по терминологии Гумилева – пассионариям, внутри общины было тесно. Для них покинуть этот регламентированный распорядок означало вырваться на волю.

В русском языке есть два слова, которые для иностранца сливаются в одно, но между которыми, для русского человека лежит бескрайнее смысловое расстояние: свобода и воля. Свобода (слобода) – от самоуправляемых ремесленных поселений в пригородах, где не было крепостной зависимости. Свобода (liberte) - законное состояние гражданина, не нарушившего закона, управляющего страной. По наблюдению Шмелева, свобода означает безопасность или право внутри пространства, ограниченного цеховыми правилами, и уважение к свободе и праву другого. Иное дело воля. Она знать не желает границ. Грудь в крестах или голова в кустах. Сошлись в степи две воли вольные и айда биться, чья вольней, чья чужую приневолит. Не говорите воле о чужих правах – она не поймет. В отличие от свободы, воля всегда персонифицирована. Выражения «Божья воля», «царская воля», «казацкая воля» неоднозначны, имеют глубокий, разноплановый смысл, в то время, как выражения «Божья свобода», «царская свобода», «казацкая свобода» – бессмыслица. «Свобода» переводится на все языки и всеми народами понимается. «Воля» непереводима. Свобода законна. Воля ни с чем не считается. Свобода есть гражданское состояние человека. Воля – чувство.

Воля – такая же архаичная черта характера, как и товарищество. В то время как современная западная культура не знает, утратила понимание этого слова, античность использовала схожие понятие весьма активно. Так, в Древней Греции отсутствие меры в поступках и желаниях понималось как аретэ и считалось атрибутом героев, и только Аристотель, решительно порвавший с Традицией, совершил своеобразную революцию, постулировав добродетель, как золотую середину между крайностями, как меру, тем самым, положив начало морализаторству. Античная Греция была миром Героев, где высшей добродетелью была аретэ. Последним великим героем эллинского мира стал Александр Македонский, которого историки в один голос называют безмерным, неуемным, вольным человеком. В древнем Риме, как и у русов, существовали два связанных понятия «pietas» и «virtus». Первое, «pietas», сходно с русским понятием совесть и заключается в ответственности человека перед своими товарищами, своей общиной (миром) и предками. Совесть чиста, когда человек сделал для своих товарищей все, что можно и должно было сделать. Когда совесть чиста, то и смерть не страшна, ведь известно, что на миру и смерть красна. Второе же понятие – «virtus» - переводится как сила духа, доблесть и более всего соответствует понятию воля.

Гай Саллюстий Криспа писал: «Я много читал, много слышал о славных подвигах римского народа, совершенных им во время мира или на войне, на море и на суше, и мне захотелось выяснить, что наиболее способствовало этому. Я знал, что малочисленные римские отряды нередко бились с большими легионами врагов; я установил, что римляне малыми силами вели войны с могущественными царями; что они при этом часто переносили жестокие удары судьбы; что красноречием римляне уступали грекам, а военной славой – галлам. И мне после долгих размышлений стало ясно, что все это было достигнуто выдающейся доблестью (волей) немногих граждан и именно благодаря ей бедность побеждала богатство, малочисленность – множество». Эти слова с полным правом можно сказать и о русском народе. Высказывание Саллюстия позволяет по-новому взглянуть на вопрос возникновения таких черт национального характера как «товарищество» и «воля».

Достаточно большое число авторов придерживаются идеи, что в формировании идентификационных черт русского характера повинны бескрайние просторы русской равнины и сибирской тайги. Еще Н.А. Бердяев говорил о «географии русской души», а Валерий Подорога раскрывая механизм влияния «широких русских пространств» на «широту» национального характера пишет: «Так, широта плоских равнин, низин и возвышенностей обретает устойчивый психомоторный эквивалент, аффект широты, и в нем как уже моральной форме располагаются определения русского характера: открытость, доброта, самопожертвование, удаль, склонность к крайностям и т.п.».
Нам же видится, что взаимосвязь несколько сложнее. Можно сказать, что в историческом плане география важнее психологии, т.к. психология формируется, а география (ландшафт) предопределяет, но, в тоже время, национальный русский характер подпитывается безграничными просторами нашей страны, которые только и позволяют русскому человеку чувствовать синтонность миру. Однако, подчеркнем, что сформирован характер был значительно раньше, нежели Русь расширилась до берегов Тихого океана. Скорее можно утверждать, что русские, как и римляне, обречены на создание гигантских по своим размерам государств, т.к. только в таких просторах и могут существовать без утраты своей идентичности. Исчезла Римская империя – исчезли и римляне, переродившись в итальянцев. В античное время и в раннем средневековье славяне-русы населяли практически всю Европу: от Эльбы (Лабы) на западе, до Волги на востоке; от Ладоги на севере до Средиземного, Черного, Каспийского морей на юге. Позже, едва став на ноги Московская Русь, лишенная возможности вернуть себе европейские земли, расширилась на восток до самого Тихого океана, и даже перешагнула его, образовав Русскую Америку. Широкая и вольная русская натура нуждается в просторном доме, где границы не давят.

На волю не уходили в одиночку или даже одной семьей, а обязательно ватагой, поэтому хуторской уклад чужд русской натуре. Уходившие на волю обязательно делали реплику своего мира – строили деревню или городок, которым зачастую давали привычные названия, тем самым расширяя границы русского мира. Поэтому и жить на своем выселке продолжали по тем же самым законам, по которым жили ранее. Этот консерватизм вызывается еще одной чертой характера – глубиной.

Широта – это поверхность. Широта – это пространство без края, которого особо не жалко. Глубина же, напротив, является подлинной индивидуальной ценностью. Человек широкого кругозора интересен, а обладающий глубокими познаниями – мудр. В тоже время мудрость - не главная характеристика глубокого человека, важнее, что он обязательно праведник.

Понять смысл глубины помогает такая черта русского характера, как терпение. Пожалуй, нет более терпеливого народа, чем русский… разве что индийский народ. Однако считается, что терпение индийцев – это наследие религиозных представлений о законах кармы, с одной стороны, и результат кастовой организации общества – с другой. В отличие от Руси, Индия не знала революций и беспощадных бунтов. Русь же регулярно сотрясали крестьянские войны, и, в тоже время, практически все западные путешественники отмечают безмерное терпение русских. Что же это за терпение, которое может взорваться русским бунтом, как говорят – бессмысленным и «беспощадным»?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо принять во внимание. что в данном случае «терпение» является синонимом «гармонии» и «мира в душе». В монографии «Вселенский закон. Незримая ось мироздания» Михаил Серяков убедительно доказывает тождественность таких понятий. как индийская рита и русская рота. Эти слова – синонимы и описывают Вселенский закон, известный еще индославам. Сохраняет Вселенский закон пара верховных богов: Митра-Варуна у ариев и Перун-Велес у русов. В Ригведе говорится:

По своему установлению, о Митра-Варуна прозорливые,
Вы охраняете заветы (богов), волшебной силой Асуры.
Благодаря закону вы царствуете во вселенной.
(РВ V.63.7)

Вселенскому закону подчиняются все: и боги, и демоны, и животные, человек же не просто подчиняется, но интуитивно чувствует этот закон, так как рота составляет нутро души русского человека, подобно тому, как позвоночник (хорда) составляет сердцевину человеческого тела. Серяков пишет, что на человеческом уровне рота осознавалась как Правда, Прямота, Слава. Не права и свободы другого индивида ограничивают для русского человека его волю, а Вселенский закон – рота. По всякому вольно поступать человеку, да только путь к Славе завсегда прямой, и чтобы пройти тем путем жить следует по Правде. Вселенский закон – это вечное движение – путь Правды. Человеческая жизнь есть ни что иное как непрестанное путешествие по этому пути. Жить по правде означало единство мысли – слова – дела. А когда живешь по правде, то и товарищам своим в глаза посмотреть не стыдно.
Не было большего преступления для славян, чем нарушение роты, которое воспринималось как нарушение данного слова, предательство себя и богов. Предательство же угрожало целостности самого мира, поэтому славяне знали лишь один способ воздаяния за это преступление – казнь, являющуюся одновременно искупительной жертвой, повторяющей акт рождения Вселенной из тела Первобога – предателя разрывали или разрубали на куски, и разбрасывали куски его тела по полю. Так казнили на Руси злейших врагов, тех, кто своим злодеяниями поставил себя за грань добра и зла, так казнили самозванцев. Дело в том, что русское терпение это еще и принятие традиционного уклада жизни, где обязательно есть царь, есть воевода, есть купцы, ремесленники, крестьяне, другими словами, существует сословное общество.
Еще Ж. Дюмезиль в своих работах показал, что для индоевропейцев общественное устройство мыслилось только как сословное. В таком обществе власть понятие сакральное, ибо соотносится с общественным договором и далее ротой. Царь правит не по воле Бога, а по закону.
Корни сословного общества уходят в представления индославов о возникновении всего многообразия мира в результате жертвы-расчленения Первобога. Индийские веды говорят о возникновении мира и сословий из тела Пуруши, скандинавская «Старшая Эдда» называет первосущество Имиром, славянская «Голубинная книга» – Саваофом. По мнению, Серякова под последним скрывается Сварог.

Пуруша

Известен договор, заключенный в 944 году руссами-победителями с жителями покоренного Бердаа: «Нет меж нами и вами разногласия в вере! Мы желаем только власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас – хорошо повиноваться нам». Как видно из договора, воевода и дружина не только брали власть в покоренном городе, но и давали обязательства. Показательно, что первыми словами договора было сделано утверждение, что между русами и жителями Бердаа нет разногласия в вере. Конечно, различия были, однако русы показали, что готовы относиться терпимо к вере своих новых подданных. Причина этого в том, что одной из коренных особенностей индоевропейских народов является пренебрежительное отношение к чужакам. Так греки относились к другим народам, называя их варварами, так римляне относились к грекам и т.д. и т.п. Поэтому сама идея религиозных чисток покоренных бердаанцев не могла придти русам в голову. Воюют только с сильными, покоренными – правят. Тех, кто принимал роту и жил по человечески, русы признавали партнерами и заключали с ними договор, а тех, кто поступал по-скотски, и, тем самым, нарушал роту – уничтожали. Этим объясняется факт, о котором свидетельствуют все древние историки – у славян не было рабства в цивилизованном античном понимании. Низведение другого человека до положения рабочей скотины или говорящего орудия, столь свойственное грекам и римлянам, славянам было чуждо, ибо противоречило роте: «На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас – хорошо повиноваться нам».
Арабский историк Араб ибн Русте пишет: «К рабам они относятся хорошо и заботятся о них». Рабами у славян становились те, кто не прошел суровый обряд инициации и как бы остался ребенком. Взрослый рус после прохождения сурового обряда, как бы рождался повторно и получал новое имя. Отражение этих обрядов в волшебных сказках про Бабу Ягу показал В.Я. Пропп. Можно увидеть и явную параллель с тем, что членов высших каст Индии называли «дважды рожденные». К слову, в кастовом индийском обществе шудра в своих правах также приравнивался к ребенку.
Считались рабами и пленные, потому что для русов было непонятно, как взрослый человек мог предпочесть славную смерть на поле брани бесчестью плена. Можно отметить, что слово пощада созвучно слову чадо – ребенок. Немаловажно, что рабство пленных было ограничено по времени, и спустя несколько лет они получали возможность уплатить за свою свободу выкуп. После получения свободы бывший пленный был волен или вернуться домой, или даже остаться жить среди славян, правда, пройдя предварительно обряд имя наречения. Даже слова «любить» и «жалеть» у русской культуре являются синонимами. С одной стороны, если любят, то жалеют, и в тоже время, жалость подразумевает любовь – человеческое отношение. Кроме того, «жалеть» значит беречь, сохранять. В русских сказках, Иван-царевич жалеет животных, которых встречает на своем пути: медведицу с медвежатами, сокола с птенцами, зайца с зайчатами, щуку с щурятами и они помогают ему победить Кощея Бессмертного. В мире все взаимосвязано, без жалости невозможно следовать Правде. Права на жалость лишается только тот, кто нарушил роту.
Поэтому неслучайно, что когда жители Бердаа нарушили заключенный с русами договор, то русы безжалостно и беспощадно отомстили. Так же вели себя русские крестьяне, когда с их точки зрения, властьимущие начинали творить беззаконие, тем самым. нарушая роту, иначе говоря, в глазах крестьян они становились предателями. Тогда и вспыхивал русский бунт, как уже говорилось, по самой своей природе беспощадный, но, как теперь стало понятно, отнюдь не бессмысленный. Цель любого русского бунта одна – восстановить гармонию мира.
Таким образом, наиболее архаичными чертами русского характера, относительно которых можно предположить, что они унаследованы от индославов являются: товарищество, широта, воля, терпение, жалость (любовь), глубина, как интуитивное понимание Вселенского закона и следование правде. Перед тем, как перейти ко второму вопросу – локализации географических реалий сформировавших такую комбинацию черт характера, осталось упомянуть еще одну национальную специфическую черту – тоску.
Выражение «русская тоска» является таким же культуральным клише, как «широкая русская душа». Это удивительно, так как тоска имеет выраженный негативный смысл, и даже является симптомом психического расстройства. Наличие в этническом характере патологической черты противоречит самой сути характера, как совокупности адаптационных механизмов.

(продолжение в следующем посте)

Взято со страницы http://a-r-ie.livejournal.com/7311.html

Добрый день, дорогие гости, коллеги, друзья.
Хочу поделиться радостью, вышла книга, которую я так долго ждала.
Представлен анонс книги, коллектив авторов, название и содержание.

Бордик И. В., Матафонова Т. Ю.
с коллективом соавторов: Кучер А. А., Алексеенко О. В., Беленчук И. В., Елокова И. С., Левко О. В., Лернер Т. В., Харбедия К.О.




ОКАЗАНИЕ ЭКСТРЕННОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ПОСТРАДАВШИМ ПРИ ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ


История развития России в последние годы, неразрывно связана с длинной чередой событий чрезвычайного характера. Захваты заложников в Норд Осте и Беслане, авиакатастрофы под Ростовом и Тулой, в Сочи, Иркутске и под Донецком, взрывы метана на шахтах в Читинской и Кемеровской областях, землетрясения в Корякии и на Сахалине, ураганы и шторма, унесшие жизни моряков в Керченском заливе, длинная череда пожаров на предприятиях, в больницах, домах престарелых и учебных заведениях, дорожные аварии и железнодорожные катастрофы, ежедневно уносящие жизни сотен людей. Вот далеко не полный перечень чрезвычайных событий сопровождаемых массовой гибелью, страданиями и травматизмом людей.
Эта книга – взгляд на события глазами не просто очевидцев, а именно непосредственных участников событий, профессионалов, составляющих часть «сил и средств спасательной операции», оказывающих помощь людям в той части, где мы меньше всего её ожидаем. Эта книга о профессии психолога МЧС России и людях, которые в ней работают. Это структура и порядок организации психологической помощи в чрезвычайных ситуациях (далее ЧС). Книга написана не только для психологов МЧС России, но и для специалистов других силовых ведомств, которым знания по экстренной психологической помощи, могут пригодиться в их профессиональной деятельности.
Впервой части книги приведена классификация чрезвычайных ситуаций принятая в МЧС России, дана характеристика различных чрезвычайных ситуаций природного, техногенного и социального характера, описаны особенности подготовки психолога к работе в ЧС. Исходя из многолетнего практического опыта, мы описываем возможные острые стрессовые реакции у пострадавших и способы работы с ними, говорим о страхах, возникающих в ЧС и после них, рассматриваем конфликтные ситуации и способы их преодоления. Приемы работы с суицидами, работа с нормальным и патологическим горем, посттравматическое стрессовое расстройство – вот не полный перечень тем, поднятых в этой книге.
Главы 5, 12, 13 написаны А.А. Кучером, на протяжении многих лет проработавшим в структурах психологической службы Министерства обороны, автором ряда методических пособий, авторских техник (в том числе, работа с психологической травмой), более 100 аудиовизуальных комплексов работы с ПТСР.
В приложении «Техники и приемы работы в ЧС» (Матафонова Т. Ю., Беленчук И. В.) использованы иллюстрации ведущего психолога отдела НИО психологической подготовки и психологического консультирования ГУ ЦЭПП МЧС России Жуковой Ю. Л.
Состав аптечки психолога (для работы в условиях ЧС) подготовили специалисты отдела медико – психологической реабилитации ГУ ЦЭПП МЧС России: начальник отдела, врач – психиатр Лиманов В. И. и врач – психотерапевт Морозов С. Г.
Памятки о правилах поведения в различных ЧС подготовлены методистом отдела регионального развития Елокова И. С.
.
Глава 1. Чрезвычайные ситуации. Виды ЧС (Бордик И. В., Харбедия К. О.).
Глава 2. Подготовка психолога к работе в ЧС, профилактика профессионального выгорания специалиста, восстановление после работы в ЧС (Матафонова Т. Ю., Беленчук И. В.)
Глава 3. Этапы работы психологов при ликвидации последствий ЧС (Бордик И. В., Матафонова Т. Ю.)
Глава 4. Экстренная психологическая помощь в зоне ЧС. Общение с пострадавшими в зоне ЧС (Матафонова Т. Ю., Лернер Т. В.)
Глава 5. Наложение суггестии на стереотипное психомоторное действие (движение) в ситуации общения (Кучер А. А.)
Глава 6. Психогении в экстремальных ситуациях. Феноменология, классификация, динамика. Факторы риска (Бордик И. В.)
Глава 7. Острые реакции на стрессовую ситуацию (Матафонова Т. Ю)
Глава 8. Страхи, возникающие в чрезвычайных ситуациях. Психокоррекция страхов (Матафонова Т. Ю.).
Глава 9. Работа с ситуативными проявлениями поведения по аддиктивному типу среди пострадавших в ЧС (Бордик И. В., Елокова И.С.)
Глава 10. Слухи. Работа со слухами в ЧС (Матафонова Т. Ю.)
Глава 11. Толпа. Эмоциональное заражение. Превращаемость толпы. Агрессивная толпа. Паническая толпа (Матафонова Т. Ю.)
Глава 12. Психологический аспект новых подходов при оказании
экстренной психологической помощи
в условиях чрезвычайных ситуаций (Кучер А. А.)
Глава 13. Мыследеятельность и возможность мысли в поддержании дееспособности психолога, оказании помощи аутичным, замкнувшимся в себе пострадавшим
(Кучер А. А.)
Глава 14. Психология конфликта. Конфликтные ситуации, возникающие среди пострадавших при ликвидации последствий ЧС (Матафонова Т. Ю., Харбедия К. О.).
Глава 15. Терроризм. Основные виды террористических актов. Феномен «Стокгольмского синдрома». Помощь заложникам (Бордик И. В.)
Глава 16 Суицид. Виды суицидов. Профилактика суицидальных намерений. Приемы работы с суицидентом.
(Матафонова Т. Ю., Левко О. В.)
Глава 17 Горе. Патологическое горе. Работа с горем (Матафонова Т. Ю., Алексеенко О. В.)
Глава 18 Посттравматическое стрессовое расстройство. Травматический стресс. Посттравматическое стрессовое расстройство. Сотравматизация членов семей. Причины сотравматизации. Последствия сотравматизации (Матафонова Т. Ю.)


Верстается вторая часть книги, которая больше для внутреннего пользования психологов МЧС.
Небольшое предисловие из книги № 2...

Во второй части книги мы рассматриваем случаи выездов психологов на конкретные ЧС, где описываем не только проделанную ими работу, но говорим так же об организации межведомственного взаимодействия между службами, и впервые публикуем впечатления самих психологов МЧС (и не только) о работе в тех или иных чрезвычайных ситуациях.
В книге приведены воспоминания психологов Центра, работавших при ликвидации последствий ЧС. Фотографии, используемые в этой книге, предоставлены Пресс- службой МЧС России (база данных), спасателями МЧС (с места проведения АСР), психологами ГУ ЦЭПП МЧС России (привезенными с места работы). Оказывая экстренную психологическую помощь пострадавшим, не всегда есть возможность одновременно вести съемку, поэтому, часть фотографий взято из Интернета (с указанием сайтов).

II ЧАСТЬ
РАБОТА ПСИХОЛОГОВ ГУ «ЦЕНТР ЭКСТРЕННОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ МЧС РОССИИ» В ПЕРИОД ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ
1. ТЕРАКТЫ
1.1. Взрывы жилых домов (ул. Гурьянова, Каширское шоссе), сентябрь 1999г.
1.2. Дубровка (Норд-Ост), захват заложников, (ДК 1-го ГПЗ «Шарикоподшипник») 24 октября 2002г.
1.3. Взрыв поезда метро на перегоне Автозаводская - Павелецкая, 6 февраля 2004г.
1.4. Взрыв у метро «Рижская», август 2004г.
1.5. Беслан, захват заложников в школе №1, 1 сентября 2004г.
1.6. Подрыв железнодорожных путей на пути следования поезда Москва-Грозный (Павелецкий вокзал), 12 июня 2005г.
1.7. Взрыв на Черкизовском рынке, в г. Москве 21 августа 2006г.
2. ТЕХНОГЕННЫЕ КАТАСТРОФЫ
2.1. Обрушение кровли:
2.1.1. Обрушение кровли. Трансвааль-парк. 14 февраля 2004г.
2.1.2. Обрушение кровли. Басманный рынок, 23 февраля 2006г.
2.2. Взрыв метана в шахтах:
2.2.1. Взрыв метана на шахте Вершина - Дарасунская в Читинской области 8 сентября 2006г. 339
2.2.2. Взрыв метана на шахте «Ульяновская» в г. Новокузнецке, Кемеровской области, 19 марта 2007г.
2.3. Авиакатастрофы самолетов и вертолетов:
2.3.1. Авиакатастрофа самолета ТУ – 154, Иркутская область, 4 июля 2001г.
2.3.2. Авиакатастрофа вертолета МИ – 8, АК «Халатырка», г. Петропавловск – Камчатский, 24 августа 2003г.
2.3.3. Авиакатастрофа самолета ТУ – 134, в г. Узловое Тульской области, рейс Москва – Волгоград, 25 августа 2004г. Теракт.
2.3.4. Авиакатастрофа аэробуса А – 320 в Сочи, 3 мая 2006г.
2.3.5. Авиакатастрофа аэробуса А - 310, в Иркутске, рейс Москва – Иркутск, 9 июля 2006г.
2.3.6. Авиакатастрофа самолета ТУ – 154, в Донецке, рейс Анапа - СПб, 23 июля
2.3.7. Авиакатастрофа грузового самолета АН-12, 29 июля 2007г., аэропорт Домодедово.
2.4. Катастрофы на воде:
2.4.1. Гибель атомной подводной лодки «Курск» п. Видяево Кольцовского района Мурманской обл., с 22 августа 2000г.
2.5. Пожары:
2.5.1. Пожар в Наркологической клинике №17 г. Москвы, 2006г.
2.5.2. Пожар в Московском институте государственного и корпоративного управления, 2007 г.
2.5.3. Пожар в доме – интернате в селе Велье-Никольское, Чернского района Тульской области 5 ноября 2007 г.
3. ЭВАКУАЦИЯ БЕЖЕНЦЕВ:
3.1. Эвакуация беженцев из зоны боевых действий в Ливане, аэропорт Домодедово, 19 - 26 июля 2006г.
4. ПРИРОДНЫЕ КАТАСТРОФЫ:
4.1. Землетрясение. Сахалинская область с 10 августа по 15 августа 2000г.
4.2. Сход селевых потоков и ледника «Колка» в Кармадонском ущелье в республике Северная Осетия – Алания 2. октября 10 октября 2002г.
4.3. Землетрясение в республике Алтай с. Кош – Агач, с 3 октября по 4 октября 2003г.
4.4. Землетрясение. Корякский Автономный округ, Теличики, Корф, Оссора, с 21 апреля по 2 мая 2006г.
4.5. Землетрясение в г. Невельске (о. Сахалин), 02. 08.07г. – 05.08.07 г.
1 ПРИЛОЖЕНИЕ Техники и приемы работы психолога в ЧС.
2 ПРИЛОЖЕНИЕ Памятки для населения о правилах поведения в различных ЧС.
3 ПРИЛОЖЕНИЕ Состав аптечки психолога
(для работы в условиях ЧС).

Если кого-то книги заинтересовали, то подавайте заявки ко мне на страничку
Елоковой Ирины Сарабиевны http://a-r-ie.livejournal.com/

Взято со страницы http://psyjournals.ru/pj/2009/n2/23262_full.shtml

Пресс-конференция Ирвина Ялома | 17 ноября 2009. Москва, Президент-отель.

Известный американский психотерапевт и писатель Ирвин Ялом впервые приехал в Москву. Корреспондент PsyJournals побывал на его пресс-конференции.

Из досье: Ирвин Ялом родился в 1931 году в Вашингтоне в семье выходцев из России. Он является почетным профессором психиатрии Стэнфордского университета, обладателем почетной премии Pfizer - аналога Нобелевской премии, присуждаемой только за выдающиеся достижения в области психологии и религии.
Среди переведенных на русский язык книг автора особую известность получили такие художественные бестселлеры как: "Лечение от любви", "Мамочка и смысл жизни", "Когда Ницше плакал", "Шопенгауэр как лекарство" и другие. В них автор в доверительной и откровенной форме раскрывает потаенные уголки человеческой души, используя захватывающую смесь вымыслов и фактов из своей многолетней практики. Особенно интересны в этих произведениях описания внутренних диалогов людей и то, как они находят для себя приемлемые поведенческие решения для того, чтобы жизнь не казалась невыносимой, если обстоятельства приводят в виртуальный тупик, из которого, на первый взгляд, нет реального выхода. Большую практическую ценность представляют книги автора, ориентированные и на профессиональных психотерапевтов ("Дар психотерапии", "Групповая психотерапия" и другие книги в соавторстве), в которых автор щедро делится своим богатым и многогранным психотерапевтическим опытом.


— Экономический кризис затронул все страны мира. Как, на ваш взгляд, он влияет на психологическое состояние людей?

Я не знаю, как этот кризис влияет на психологическое здоровье россиян, могу только догадываться. Но что касается психологического здоровья американцев, то оно очень и очень подорвано этим кризисом. Мои пациенты сталкиваются с такими экзистенциональными проблемами, с которыми никогда раньше в жизни им не приходилось сталкиваться. Например, если смысл жизни заключался в том, чтобы богатеть, богатеть и богатеть непрерывно, а кризис не дает им это сделать, то таким образом у них исчезает смысл жизни, смысл существования. Безусловно, люди озабочены своим будущем, элементарным выживанием. Огромное количество людей в США стали бездомными. Когда губернатором Калифорнии был Рональд Рейган, он закрыл все крупные психиатрические больницы штата. А за последние несколько лет в штате образовалось огромное количество людей, которые нуждаются в психиатрическом лечении. Бедные не могут получить помощь психиатра только потому что они бедные, несмотря на то, что они нуждаются в такой психиатрической помощи очень остро.

— Ваши родители выходцы из России. Какие-нибудь русские традиции хранились в вашей семье?

Мои родители никогда не говорили мне о своей жизни в Европе. Я задавал им массу вопросов на это счет. Я спрашивал, в каком районе они жили и отец очень туманно мне ответил – где-то в районе русско-польской границы. В семье была шутка, что когда уставали от длинных русских зим, то перебирались в Польшу, где зимы покороче, потеплее. Родители владели русским языком, но со мной они по-русски не разговаривали. Как и многие эмигранты, они хотели, чтобы их дети быстрее выучились английскому языку. Они с большой болью вспоминали те годы, которые были проведены в России. Наверное, мои родители, как и многие другие, просто хотели оградить меня от всей этой боли, от этих ужасов и последствий ужасов, которые пришлось испытать им. Единственное, что я знаю, что мои отец и мать выросли в еврейских местечках на расстоянии 15 км друг от друга. Вместе с ними в Америку приехали и все их друзья, поэтому каждое воскресенье в Вашингтоне они устраивали встречу земляков.

—Часто человек выбирает профессию психолога или психотерапевта, потому что хочет разобраться в себе. Как это было у вас, почему вы выбрали эту профессию?

Чтобы познать самого себя, свое внутреннее я. Но у меня была еще одна причина. В детские годы я очень увлекался чтением художественной литературы. И я считаю, что великие психологи прошлых времен, были великими писателями. И среди самых великих психологов Толстой и Достоевский. Поэтому, когда я решил заняться медициной, я хотел выбрать ту отрасль, которая была бы как можно ближе к Толстому.

— В книге «Лжец на кушетке» ваши герои психотерапевты обсуждают правомочность нового подхода для каждого нового клиента. Изобретаете ли вы для каждого клиента новый подход? И если бы вы пришли к психотерапевту, как бы вы хотели, чтобы лечили вас?

Я бы хотел, чтобы это специалист работал именно так, как работаю я. И мой первый терапевт, а терапевтов у меня было не мало, был человеком консервативных убеждений в духе Фрейда. И один из главных моментов, которых я извлек для себя, потратив 700 часов на работы по психоанализу, мне такой подход не подходит. Она (мой врач) считала, что единственный метод лечения, это толкование того, что происходит с человеком в духе Фрейда, в духе классиков психоанализа. Сейчас мы знаем, что главная движущая целебная сила, это как раз взаимодействие между врачом и пациентом. И поэтому, когда я общаюсь со своими пациентами, я общаюсь с ними как с обычным, здоровыми людьми, пытаюсь раскрыть свою душу перед ними затем, чтобы и они раскрыл свою душу передо мной.

— Помните ли своего первого пациента?

Первый пациент у меня был еще тогда, когда я был студентом медицинского училища в 1952 году. И в рамках нашей учебной программы в мед училище, мы определенные часы отводили изучению психиатрии. А уже с 57 года я изучал исключительно психиатрию в университете.

— Когда была написана ваша первая книга? Сколько у вас сейчас книг?

Моя первая книга, которую я написал в 70-м году, была посвящена проблемам групповой терапии. Она переведена на массу языков и до сих пор пользуется спросом. Каждые несколько лет, я обновляю эту книгу, включаю туда новые научные данные. Недавно вышло пятое издание этой книги. На каждое издание мне нужно два года, теперь я возвращаюсь к вашему вопросу, сколько всего я книг написал?

Кроме такого рода книг, у меня вышли несколько учебников, книги, посвященные проблематике групповой терапии в стационаре, и кроме того я написал книгу, посвященную экзистенциальной терапии – на эту книгу у меня ушло без малого 10 лет. И после этого я решил уйти в ту область, которая меня всегда привлекала, я имею в виду – художественную литературу, беллетристику. Я считаю, что с помощью художественных произведений я могу учить людей более результативно. Книга «Палач любви» стала для меня большим шагом вперед, потому что я почувствовал, что могу пойти по пути Толстого и Достоевского и написать роман. Но не просто художественный роман, а роман учебного плана, потому что я в то время занимался преподаванием. Кроме того, меня интересовали великие философы, потому что я считаю, что в основе их работ лежала психология. Я написал «Когда Ницше плакал», книгу «Шопенгауэр как лекарство», то есть я показал каким образом Шопенгауэр внес свой вклад в развитие психотерапии.

Плюс еще один роман «Лжец на кушетке». Здесь я как раз показывал, что врач, который лечит своего пациента, должен показать ему свое внутреннее я. Еще серия коротких рассказов под общим названием «Мамочка и смысл жизни».

Все эти книги преследуют одну цель – дать своего рода учебный материал для молодых терапевтов, да и простых людей, рассказать им о том, что такое экзистенциональная основа нашей жизни. И еще одна книга, которую я назвал «Дар терапии», содержит 85 советов, которые я адресую тем, кто занимается терапией.

— Какие неврозы наиболее распространены в современном мире и почему?

Неврозы – это своего рода дань моде. Допустим, во времена Фрейда модной была истерия. В результате этого люди по психологическим причинам теряли зрение, у них развивался паралич той руки. 13-20 лет назад в США модной была множественная личность. Еще одна популярная вещь – увлечение диетами всякого рода, что вело к анорексии. Сейчас много внимания уделяется последствиям стрессовых ситуаций, через которые приходится проходить человеку, так называемый «травматический синдром». У меня не очень много пациентов, потому что у меня много времени уходит на написание книг, но пациенты, которые ко мне приходят, они приходят со всякого рода страхами.

— К вам приходят пациенты, которые страдают от компьютерной зависимости?

Да, я сам от этого страдаю. Это, действительно, серьезная проблем для тех, кто пишет. Свою электронную почту я проверяю каждые 15 минут. Сейчас появился новый сервис для людей пишущих. По договоренности с провайдером, вам могут на 4 часа отключать Интернет. Таким образом, у вас появляется свободное время, чтобы вы могли заняться свои делом, то есть писать.

— Представляют ли для вас интерес какие-то русские психологи?

Я уверен, что у вас есть интересные терапевты, но я с ними не знаком. Не упускайте из виду то обстоятельство, что последние 10 лет я занимался исключительно тем, что писал художественные романы.

— В ваших книгах есть такая мысль, что идеальная терапевтическая ситуация, это когда пациент и терапевт подходят друг другу. И терапевт тоже получает разрешение своих проблем, когда раскрывает душу клиенту. Означает ли это, что терапевт тоже лечится? Случалось ли такое с вами? Решали ли вы какие-то свои проблемы в процесс психотерапевтической деятельности?

Именно об этом идет речь в моем романе «Когда Ницше плакал». Когда вы устанавливаете контакт со своим пациентом, вы раскрываете свою душу. Это особенно ярко проявляется в групповой терапии. Очень часто после таких сеансов я чувствовал прилив сил, и аналогичные чувства испытывают мои пациенты. Самое главное, наверное, в лечебном плане для терапевта - познать самого себя. Очень часто во время контакта, пациент будит в вас что-то такое, чего вы раньше в себе не ощущали, даже не знали о том, что это существует в вас. И очень часто мы со своими коллегами обсуждаем именно эти моменты, разбуженные чувства.

Когда я учился, а учебный курс у меня был построен по консервативному образцу: фрейдистский анализ четыре раза в неделю. В общей сложности я прошел 700 академических часов. Десять лет спустя, в своей реальной практике, я сталкивался с пациентами, у которых были тяжелые формы рака. И когда работал с ними, у меня постоянно возникало чувство тревоги. Это чувство меня просто преследовало. И вдруг до меня дошло, что пока я учился, я никогда не думал о таких вещах, как тревожность, так как они у меня в принципе не возникали. Для решения этих вопросов я обратился к очень известному в Америке психиатру, специалисту в экзистенциальной психологии.

— В современной психотерапии масса методов и методик, и они все помогают человеку. Почему? Что же это за наука - психотерапия?

И психология, и психиатрия имеют много возможностей, которые можно использовать, чтобы помочь людям. Исследователи, ученые пытаются понять, что именно имеется в этих методах, что приносит реальную пользу. Один из основных результатов заключается в следующем: лучшие целители не зависимо от того, какую подготовку и где они получили, друг на друга похожи как близнецы. У настоящего хорошего терапевта имеется определенный набор черт. Это: позитивное принятие, точность эмоций при сопереживании, эмпатия, конгруэнтность. То есть главный вопрос на самом деле, не какую школу терапевтики выбрать, а какого терапевта.

Человек слишком сложен, чтобы какая-то одна школа могла справиться со всей его многогранностью. Как мне кажется, психотерапия – это все-таки искусство.

Взято со страницы http://www.jerusalem-korczak-home.com/yarm/valavsky/val.html

Валявский Андрей Степанович

Избранные работы
практического психолога
Андрея Степановича
Валявского
(Санкт-Петербург)

Валявский Андрей Степанович - академик Международной академии "Информация, Связь, Управление в технике, природе, обществе", доктор философии, участник многочисленных телевизионных передач для родителей, проводит семинары по этической педагогике и "Свободной школе мышления и общения".
Андрей Степанович работает не только с детьми, но и со взрослыми, и с семьями. У него четверо детей и трое внуков.


В этой книге содержатся работы учеников и родителей, собранные автором за 17 лет. Занятия по "Азбуке" ускоряют процесс обучения чтению, делают его оздоравливающим и более этичным, а также улучшают понимание прочитанного и взаимопонимание детей и взрослых.
Книга современна по педагогическому инструментарию и этически традиционна (соответствует лучшим российским и советским азбукам и букварям). Она предназначена учащимся, преподавателям, родителям дошкольников и учеников начальных классов. Данное издание представляет собой первую часть. Вторая часть содержит главные слова, с которых ребенок должен начинать учиться читать, чтобы стать Человеком. Из этих слов составлены главные фразы (третья часть) и тексты (четвертая часть), оказывающие глубинное психотерапевтическое воздействие.


Все дети от рождения одинаковы, но в процессе их развития появляются и возникают их индивидуальные особенности.
Как самостоятельно с помощью игр скорректировать недостатки ребенка прямо в пути рассказывает эта книга.
Авторы (доктор философии, академик МАИСУ Андрей Степанович Валявский и его ученица Александра Сергеевна Яковис) предлагают веселые и на первый взгляд простые игры, которые способны запустить механизм развития и оздоровления детского организма.

Взято со страницы http://avvadonn.livejournal.com/1504.html

"Переломный момент в моей жизни, или мой ответ отчаявшимся жить.

( Read more... )

Взято со страницы http://avvadonn.livejournal.com/12334.html

Поговорим о силе духа и о силе самовнушения. Мои мысли на основе моего опыта.

Мне всё таки интересно. Какую всё таки роль играет самовнушение в медицине. Ведь мы имеем множество примеров чудес – не только мой случай, их полно. Солженицин, Дикуль, Донцова наконец. А скольких мы не знаем ещё… В которых решающим фактором оказался фактор личности больного.

Для начала я опишу свой случай как пример. Я привык верить тому, чему был сам свидетелем. Итак, когда меня перевезли в Питер на лечение. Там была реальная ситуация и реальный разговор двух главврачей примерно следующего содержания, предаю смысл: (С) Сургут (П) Питер

( Read more... )

В журнале i-p-p-l 138 статей :)

Взято со страницы http://vlasti.net/news/67108?print=1

"По данным «Яндекса», слово «любовь» в Интернете употребляется в 10 раз чаще, чем в реальной жизни, а положительные эмоции пользователи Сети выражают вдвое чаще негативных.

Согласно исследованию «Яндекса», на 15 млн сайтов Рунета размещено более 140 тыс. ГБ текстовых данных. При этом 88% текста размещено менее чем на 1% сайтов. Почти 56% сайтов вообще состоят из единственной страницы, крупных сайтов более чем с сотней страниц — меньше 7%. Средний сайт Рунета содержит 255 текстовых страниц и 204 картинки. Каждый четвертый сайт, по оценкам «Яндекса», вовсе не предназначен для людей — это поисковый спам, задача которого — влиять на рейтинги других сайтов в поисковых системах.

Достаточно неожиданным оказывается использование сайтами Рунета медиаконтента. Флеш-объекты есть почти на 15% сайтов, видеоролики встречаются на 3%. При этом видео оказалось популярнее звука, хотя звук и начал появляться в Сети раньше. Бурное развитие видеохостингов, позволяющих сравнительно легко разместить на них видео и показать его на другом сайте, привело к тому, что видео встречается в сети вшестеро чаще звука: mp3-файлы есть только на 0,5% сайтов Рунета.

В Интернете и в остальной жизни вербальное поведение россиян отличается разительно. В Интернете настрой пользователей — позитивный. В целом слова, обозначающие эмоции, встречаются в Сети в 1,8 раза реже, чем в реальной жизни. Зато позитивные эмоции («радость», «удовольствие», «счастье») в Сети встречаются вдвое чаще негативных ( «горе», «зло», «ужас»). В офлайне негативных эмоций чуть больше, чем позитивных. Веселые смайлики в 2,5 раза популярнее грустных. Слово «любовь» рунетчики употребляют 200 раз на миллион слов, а согласно частотному словарю русской лексики, средняя частота его употребления не дотягивает до 20. Впрочем, главной темой среди рунетчиков являются не человеческие чувства, а сам Интернет. В топ-20 наиболее часто употребляемых слов входят такие специфичные для сетевого общения термины, как «сообщение» (это слово — лидер по частоте употребления), «сайт», «тема», «форум», «поиск», «пользователь», «регистрация», «комментарий». На четвертом месте в списке популярных прилагательных — «подробный». Почти наверняка — за счет слова «подробнее», которое употребляется различными сайтами для обозначения ссылки-перехода от анонса к основному тексту статьи."

Отчёт Яндекса полностью
http://download.yandex.ru/company/yandex_search_autumn_2008_ru.pdf

*12-14 ноября 2009
*Танцевально-психологический тренинг Александра Гиршона "Танец Отношений"
http://www.urban-tao.com/rus/girshon-tanez-otnosheniy.htm



*20-21 ноября 2009
*Семинар-интенсив "Голос и уверенность в себе" в Иерусалиме
http://www.urban-tao.com/rus/voice.htm


*5-9 и 21-23 января 2010
*Primal Feelings - Первичная терапия, или терапия ранних детских переживаний
http://vsedorogi.org/kurs39n2009_pri.asp
http://www.urban-tao.com/rus/primal-feelings.htm




*2-6 апреля 2010 года (праздник Песах)
*"Сущность женщины, сущность мужчины: Анима и Анимус" с Владимиром Козловым (Россия) на Синае*
http://www.urban-tao.com/rus/kozlov-anima-animus.htm


*18-23 мая 2010 года *(праздник Шавуот) десятый, юбилейный фестиваль активного отдыха и телесных практик "Пух" на Синае
http://www.festipooh.com



Группа Тай Чи http://www.urban-tao.com/rus/tai-chi.htm




Контактной Импровизации http://www.urban-tao.com/rus/contact-basic.htm



Коммуникативно-ролевые игры http://www.urban-tao.com/rus/igra-darkness.htm

Сегодня провела утро в синагоге - вместе с другими родителями смотрели на детей-второклассников, им дарили Ветхий Завет. В Израиле религия не отделена от государства, обязательные выпускные экзамены: математика, английский и Ветхий завет, его учат одиннадцать школьных лет. Выступал раввин и дети пели праздничные песни. Для российских френдов, которые никогда не были в синагоге, взгляд изнутри:

О работе психолога - без эвфемизмов и экивоков - беседуют в профессиональном сообществе rabota_psy

Рекомендовано заинтересованным в повышении профессиональной квалификации
http://community.livejournal.com/rabota_psy/profile

Это сообщество для дипломированных психологов-практиков, здесь пишут о работе психолога.
Задачи сообщества: обмен опытом и общение на профессиональные темы.

Правила:

Используйте метки (теги) для записей.
LJ-cut для всех текстов.
Руководствуйтесь профессиональной этикой.
Подписывайте комментарии, указывая полное имя, специальность, свой профессиональный сайт или Живой Журнал.
Истории из практики пишите под замком - только для членов сообщества.

Реклама и объявления не принимаются, рекомендуем для этого ресурсы psy_pro , alliance_of_psy .

При модерировании бессодержательные посты удаляются, итоги обсуждения резюмируются, спорщикам делаются замечания, неэтичные высказывания редактируются.

Добро пожаловать в комментарии!

А. Сосланд http://psylib.org.ua/books/sosla01/txt01.htm
Взято со страницы

Как известно, поначалу школа формируется, по меткому наблюдению К. Ясперса, "как секта, группируясь вокруг глубоко почитаемого учителя" (K.Jaspers, 1973, s. 685). Исторические нарративы, описывающие становление школы, неизбежно сконструированы из элементов действия и противодействия, борьбы и сопротивления. Биография создателя метода – неотъемлемая часть такого нарратива. Важно, что эта биография не внеположна ему, как это имеет место в естественных науках, но так или иначе встраивается в структуру метода. Хорошо известно, например, что инфантильные переживания Фрейда имеют непосредственное отношение к формированию концепции Эдипова комплекса. Опыт пребывания В. Франкла в концентрационном лагере неразрывно связан с ядром логотерапевтической доктрины. Школьный исторический нарратив первоначально разворачивается именно вокруг структуры личности создателя метода. Повествование о начальном периоде развития каждого метода почти всегда носит бойцовско-героический характер. Этот период заполнен энергичной борьбой за место в психотерапевтическом мире.

Далее, разрастаясь вглубь и вширь, метод обрастает новообращенными последователями. Он превращается в крупную сборку, достигая в удачных случаях размеров транснациональной империи с ассоциациями, обучающими учреждениями, печатными органами во многих странах. Видимо, этот период и следует считать аналогом эпохи расцвета той или иной культуры, как это описывается в известных текстах, посвященных истории цивилизации (А. Тойнби, О. Шпенглер, К. Леонтьев и т.д.).

Этот период отмечен интенсивными процессами экспансии. которая происходит одновременно в разных направлениях. Распространение учения, его, стремящееся к тотальности, проникновение в различные профессиональные, идеологические и т.д. пространства, осуществляется разными путями, Эта экспансия является, безусловно, отражением мира желаний терапевта. "Грандиозное Я" (Н. Kohut, 1977) терапевта ищет таким образом простор, чтобы заполнить его впоследствии своим продолжением – школьной теорией. Одним из этих путей является проблемно-клинический. Обычно дело обстоит таким образом, что определенный метод разрабатывается применительно к одному какому-нибудь кругу клинических проблем. Впоследствии этот круг может быть расширен, и таким образом, завоевывая для себя все новые клинические или проблемные сферы, он приобретает в конце концов характер некоей панацеи, становясь в большей или меньшей степени универсальным. Пример – все тот же психоанализ, поначалу применявшийся в случаях, которые Фрейд расценивал как "неврозы" (проблема реальной диагностики этих случаев является весьма непростой), более конкретно – "истерию" и "невроз навязчивых состояний". Фрейд, как известно, предостерегал от использования анализа при психозах, хотя и не исключал этого в принципе (3. Фрейд, 1991, с. 54). Впоследствии это ограничение было снято и психоаналитическое направление в терапии шизофрении обрело множество последователей (см., например, А. Холмогорова, 1993).

О возможности такого пути в развитии метода и формировании школы, о проблемно-клинической экспансии ни в коем случае не следует забывать. Даже если обстоятельства сложились так, что в поле зрения попадают пациенты только одного круга и типа, ограничивать сферу применения метода в условиях сложности экспериментальной экспертизы по меньшей мере неразумно. Всякая психотерапия – "лучше, чем ничто". Хорошо известно, что разумные терапевты берется за все, что им попадается под руку, избегая, может быть, только случаев с заранее безнадежным прогнозом. В огромном большинстве случаев противопоказания для применения отдельного метода совпадают с противопоказаниями для применения психотерапии вообще. Однако ясно, что этими противопоказаниями все и всегда стремятся так или иначе пренебрегать. В самом деле, кто же добровольно сознается в том, что его достойная во всех отношениях школьная терапия – это всего лишь ограниченный в применении, пригодный только в отдельных случаях метод, а не всесильная панацея, как это утверждают в большинстве своем все остальные авторы школьных теорий? Политика, направленная на сужение объема применения метода, никак не совместима с практикуемой повсеместно тенденцией расширения показаний для применения отдельной терапии. Расширенное таким образом пространство предназначено для того, чтобы быть заполненным "грандиозным Я" терапевта.

Второй путь экспансии можно обозначить как патографический Выросшая из классических биографических дискурсов, патография исследует, каким образом психопатологическое встраивается в структуру жизненного мира. Традиционно значение термина "патография" связано с известным жанром жизнеописаний исторических личностей с психиатрической точки зрения. Это жанр сформировался во второй половине XIX века и. несомненно, связан так или иначе с интеллектуальной модой того времени – противопоставлением "героя и толпы" в духе Т, Карлейля и др. В целом это направление исследований длительное время было очень распространенным среди как клинических, так и глубиннопсихологически ориентированных авторов (см.: W. Lange-Eichbaum, 1928).

Однако, следовало бы иметь в виду и расширенное понимание патографии. По нашему убеждению, патографией следует считать любое усмотрение, описание и анализ психопатологических и патопсихологических феноменов за пределами собственно психиатрической и психотерапевтической деятельности. "За пределами", то есть в таких областях, как культура, искусство, наука, религия, история, общественная жизнь. Объем патографического, так сказать, "вмешательства" может быть разным – от развернутой психиатрической биографии в духе П. -Мебиуса до даваемой походя психиатрической оценки бытового поведения. Совершенно ясно, что "патографическое поведение" реализует интересы влияния как психиатра, так и психолога далеко за пределами, ограниченными рамками профессионального обихода.

Как клинические психиатры, начиная с Ч. Ломброзо, так и глубиннопсихологически ориентированные исследователи, начиная с 3. Фрейда, весьма охотно двигались в области, которые на первый взгляд лежат далеко от сферы их непосредственных профессиональных интересов. Описывались душевные расстройства известных личностей мира культуры и политики, связь расстройств с биографией описываемого персонажа. Все культурные практики (литература, искусство) встраивались таким образом в психопатологические дискурсы.

С другой стороны, внутри патографического проекта произведения искусства исследовались на предмет наличия "патологических" механизмов, содержание и форма, образный строй изучались в зависимости от патологических особенностей биографии и личности их автора. Без преувеличения можно сказать, что почти каждое направление в психотерапии создает собственную патографию или, во всяком случае, проявляет склонность к ее созданию. (Заметим, что, если и есть школы, где ничего такого пока не наблюдается, нет причин, чтобы такое положение дел сохранялось. Для любой психотерапии не составит большого труда сконструировать соответствующую патографию.) Очевиден также и обратный процесс, когда, обращаясь к дискурсам, порождаемым в контексте художественной культуры, сочинители психотерапий заимствуют оттуда материал для метафор, помогающих наглядно обозначить структуру и механизм патологического феномена или способ воздействия на них (пример в отношении метапсихологической метафоры – Эдипов комплекс, пример в отношении способа воздействия – психодрама). Что касается, например, юнгианской аналитической психологии, то здесь вообще трудно найти грань, где, собственно, кончается метапсихологический дискурс и начинается патографический, и наоборот.

Другой источник формирования патографической традиции – идущие от психоанализа этнографические экскурсы в исследование культур примитивных народов. Расширение идеологического пространства совпадает здесь с расширением пространства географического и создает здесь, без сомнения, очень привлекательную перспективу.

Исключительный интерес ко всему этому делу, несомненно, выходит за рамки профессиональных потребностей. Среди психологов и особенно клинических психиатров распространен феномен, который можно было бы назвать патографической паранойей или патографической обсессией, в зависимости от степени выраженности и особенностей проявления. Этот клинический феномен заключается в той особой предвзятости, с которой многие из нас вглядываются во все происходящее вокруг и с некоей особой жадностью фиксируют там все психопатологическое, при этом часто игнорируя все, что собственно определяет подлинное своеобразие наблюдаемого предмета (будь то произведение искусства или же некий феномен общественной жизни, а то и просто любой персонаж, попадающий в поле зрения).

Ясно, например, что прицельная психоаналитическая охота за "фаллическими символами", ведущаяся повсеместно, равно как и стремление клинических психиатров испытать "диагностический оргазм", есть, безусловно, проявление экспансионистской динамики терапевтического нарцистического Я. Очень велико искушение тотализации своего профессионально-идеологического влияния. Патографический дискурс превращает произведение искусства, биографию человека или ритуальный обычай в еще один клинический случай. Произведение искусства, в свою очередь, встраивается в структуру школьного дискурса, и этой структурой поглощается и усваивается. Оно не просто является подходящим для иллюстративных целей, но и очень показательно, наглядно. Такое поведение в рамках одной школы (исходно это был психоанализ) не может не быть соблазнительным для представителей других школ. Даже если не подвергать сомнению каждый отдельный текст такого рода, экспансионистская природа патографического поведения несомненна,

Потестарная (от лат. potestas – власть) природа патографического дискурса проявляет себя и тогда, когда психопатологические доводы встраиваются в полемику между различными психотерапиями. Взаимоперекрестная "диагностическая" критика обосновывает полемику между различными направлениями в психотерапии, когда авторы различных методов рассматривают позиции оппонентов как манифестацию его психопатологии или. к примеру, "комплексов". Метод оппонента вполне может быть представлен как "болезнь", лекарством от которой в свою очередь может быть метод, которого придерживается автор критики. Так, К.Г. Юнг пишет, сравнивая подходы Адлера и Фрейда: "Адлер делает акцент на субъекте, который охраняет себя и стремится добиться превосходства над объектом...; Фрейд же, напротив, упирает лишь на объекты, которые в силу их определенного своеобразия либо способствуют, либо препятствуют удовлетворению стремления субъекта к удовольствию. Это различие есть, вероятно, не что иное, как различие темпераментов, противоположность двух типов духовного склада человека, из которых один определяется преимущественно субъектом, другой – объектом" (К.Г. Юнг, 1996, с. 76). Разумеется, Юнг всего лишь намечает здесь возможность патодиагностики своих оппонентов,

В других, более радикальных, случаях можно наблюдать, как целые направления в психотерапии рассматриваются в качестве своеобразных психопатологических феноменов: "Здесь так же, как и в классических Фрейдовых работах, ясно видятся клиницисту закономерности оторванного от клинической практики аутистически-психоаналитического мышления, цепляющегося лишь за то, что его поддерживает, и не воспринимающего то, что ему противоречит" (М.Е. Бурно, 1989, с. 12). "Ясно увидеть" здесь помогает именно обостренный школьным интересом взгляд. "Противоречит" же, разумеется позиция другой метапсихологии и "невосприятие" ее, натурально – проявление патологии (в данном случае – "аутизма").

Кроме того, само по себе неприятие какого-либо метода может быть представлено как психопатологический феномен. В этой связи показательна позиция Фрейда: неприятие психоанализа есть сопротивление, связанное с подавленными влечениями (см.: Э.Джонс, 1996). Напрашивающееся само собой лекарство от такого неприятия – соответственно психоаналитическая ортопедия оппонентов, психоанализ причин сопротивления психоанализу с целью их преодоления.

Так что патографическую экспансию ни в коем случае не следует воспринимать только как практику обусловленную явными профессиональными нуждами с, одной стороны, или как праздное занятие – с другой. Она коренится в самой основе профессионально-цеховых интересов в целом и школьных – в частности. Вложивший теоретический капитал в патографическое предприятие, пускай побочное, может приобрести значительные дивиденды.

Взято со страницы
http://psylib.org.ua/books/sosla01/txt01.htm
ПСИХОТЕРАПИЯ
КАК ПРЕДМЕТ ИСТОРИЧЕСКОГО АНАЛИЗА




Перед исследователем, который хотел бы разобраться с историческими закономерностями развития психотерапевтического знания, который хотел бы подарить психотерапии историю, стоят известные трудности. Они связаны с относительной краткостью временного отрезка, в рамках которого психотерапия развивалась, как самостоятельная дисциплина. Речь идет о двух столетиях (если вести отсчет истории психотерапии от Ф.А. Месмера) или даже об одном столетии (если вести отсчет от З. Фрейда). Естественное следствие таких обстоятельств – относительная бедность эмпирического материала, ибо, несмотря на обилие методов, направлений, школ и т.п., немногие из них имеют реально "богатую" историю. Немногие проделали путь с ясно ограниченными этапами, путь, достаточный для того, чтобы можно было говорить о закономерностях развития психотерапии.

Ясно, что тут не может быть и речи об абсолютно непреложных законах или о фатально неизбежных закономерностях развития. Разговор пойдет именно о тенденциях. Причем все это, по нашему замыслу, не может привести к ясной формулировке принципов четкого предсказания событий в психотерапевтическом мире, предсказания судьбы, расцвета и падения тех или других направлений в психотерапии. Наше знание о том, почему та или иная школа вдруг получает распространение или, наоборот, теряет свое место на рынке психотерапевтических идей или почему после периода забвения она вдруг становится популярной вновь, – так вот, это знание может быть только приблизительным.

История психотерапии – это сумма нарративов, описывающих истории появления и развития отдельных школ. Такие повествования состоят из параллельного описания развития идей отдельной школы и путей становления и утверждения, борьбы и преодоления сопротивления. Психотерапевтические методы находятся в состоянии постоянного состязания друг с другом, что, разумеется, накладывает отпечаток на всю психотерапевтическую жизнь в целом. Создание новых методов, как ясно всем (об этом мы подробнее будем говорить ниже), зачастую никак не связано с действительными потребностями терапевтической практики, с интересами пациента. Это ясно хотя бы из того, что большинство методов создается без серьезного сравнительного анализа изменения эффективности нового метода. Толчком к созданию новых методов в большинстве случаев не являются соображения, связанные с интересами пациента. История психотерапии – это в первую очередь история желаний психотерапевтов создавать свои школы. "Школьный" характер развития психотерапии очевиден, как ни в какой другой терапевтической практике, что связано в первую очередь с очевидными трудностями легитимации теорий и техник. Надежное объективно-научное обоснование валидности школьных теорий и эффективности техник – дело крайне затруднительное. Это всем известное обстоятельство делает ситуацию конкурентной полемики между различными методами неразрешимой и при этом как бы закрепляет ее, не оставляя других возможностей. Школа, как форма существования психотерапевтического знания, обеспечивает терапевту возможность существования и влияния в среде, регламентированной междушкольным "общественным договором".

Школьно-исторические нарративы всегда в своей основе имеют некую "биографию героя", основателя школы. Это обстоятельство является одним из решающих факторов формирования самосознания психотерапевта вообще. Существует постоянный соблазн создания метода, борьбы за распространение идей, соблазн превращения изобретенного метода из ограниченной психотерапевтической практики в развернутую идеологическую систему, вкупе с техникой ее преподнесения. Все это в удачных случаях порой приводит к созданию транснациональной психотерапевтической империи, что делает этот род деятельности еще более привлекательным. Исторические модели, которые могут пролить свет на закономерности такого развития дела, должны прояснить структуру и динамику такого соблазна и, таким образом, по нашему замыслу, призваны в первую очередь затрагивать область желаний психотерапевта.

Несмотря на определенную моральную устарелость моделей, предложенных в свое время А. Тойнби для описания динамики общественно-культурных формаций, их определенное достоинство заключается как раз в том, что они имеют непосредственное отношение к жизни упомянутых желаний. В этом смысле интересной является, в частности, модель вызов-ответ, по поводу которой А. Тойнби пишет так: "...можно сказать, что функция "внешнего фактора" заключается в том, чтобы превратить "внутренний творческий импульс" в постоянный стимул, способствующий реализации потенциально возможных творческих вариаций" (А.Тойнби. 1991, с. 108). Таким образом, модель вызов – ответ подводит нас к проблеме воздействия внешнего фактора на развитие психотерапии.

Эта модель, надо сказать, функционирует не только в крупном историко-идеологическом пространстве. Она так или иначе включена в любое восприятие текста, о чем мы читаем, к примеру, у M.M. Бахтина: "...Всякое реальное целостное понимание активно ответно и является не чем иным, как начальной подготовительной стадией ответа (в какой бы форме он ни осуществлялся). И сам говорящий установлен именно на такое активное ответное понимание: он ждет не пассивного понимания, так сказать только дублирующего его мысль в чужой голове, но ответа, согласия сочувствия, возражения, исполнения и т.д." (M.M. Бахтин, 1979, с. 247).

И в самом деле, даже самое приблизительное знакомство с историей психотерапии позволяет нам утверждать, что она является в высшей степени открытой наукой, весьма сильно подверженной влияниям извне. Эти влияния оказывают на нее решающее воздействие, определяющее ее сущность и своеобразие. Клиническая психиатрия, на которую психотерапевтам все время приходится оглядываться, будучи естественнонаучной дисциплиной, получает стимулы для своего развития из других естественных наук (физиологии, биохимии, фармакологии). Психотерапия, относящаяся, безусловно, к разряду гуманитарных наук ("наук о духе", по В. Дильтею), получает "свои" стимулы, соответственно, из гуманитарной сферы. Это могут быть стимулы от философских, мировоззренческих систем, социологии, филологии. Это могут быть импульсы, исходящие из различных сфер искусства. Наконец, что, на наш взгляд, очень важно, на психотерапию может влиять современная социально-общественная ситуация, так сказать "дух времени". Именно здесь берут свое начало многочисленные вызовы, берущие на себя функцию "внешнего фактора".

Примеров здесь множество. Давно уже общим местом стало мнение (совершенно правдоподобное), что переоценка 3. Фрейдом значения сексуальности в этиологии и патогенезе неврозов явилась ответом на чрезмерность моральных запретов культуры викторианского общества второй половины XIX века. Разумеется, для самого создателя психоанализа так называемая подавленная сексуальность выглядела эмпирической реальностью его клинической практики. С другой стороны, клиническая практика предоставляла в его распоряжение множество других элементов реальности, предоставлявших другие возможности для интерпретационной стратегии. Выбор вызова, как мы видим, совершается в рамках определенной свободы.

Совершенно ясно, что клиническая реальность для психотерапевта является транслятором реальностей другого порядка. Узрение этих реальностей (социобиологических, экзистенциальных и т. д.) всякий раз приводило к созданию новой теории. Ответ на выбранный внеклинический вызов приводит к конструированию теории патогенеза, в котором задействованы соответственно внеклиническне факторы, существенно расширяет идеологические возможности создателя метода, создаст возможность для ставшего неизменным фактором терапевтической жизни выхода за пределы собственно психотерапевтического обихода. Поиск вызова, таким образом, является предметом коренных интересов терапевта. Свобода выбора в этой области предполагает, разумеется, что иные вызовы могут игнорироваться в пользу такого, ответ на который предоставляет возможность выхода за пределы собственно терапии, ибо, как мы увидим ниже, это открывает множество возможностей, которыми разумнее не пренебрегать. Как известно, еще один "внешний фактор", повлиявший на классический психоанализ, – мир идей "философии жизни" (Шопенгауэр, Ницше, Бергсон и т.д.). Влияние его сказалось, в частности, в том, что в психоанализе было сконструировано представление о человеке как о носителе не осознаваемых им влечений, препятствия на пути которых и приводили к возникновению различной патологии.

Другой известный исторический пример – распространение феноменологии и экзистенциализма вначале в мире философской мысли, а позднее – в психотерапевтическом пространстве. Этот сдвиг традиционно связывают с кризисом в европейском самосознании, имевшим место на фоне двух мировых войн. Совершенно ясно, что нет и не может быть никаких эмпирически обоснованных причин, клинически выверенных показаний для применения в том или ином конкретном случае именно экзистенциальной терапии (безразлично, дазайнанализа М. Босса или логотерапии В. Франкла). Клиническая реальность сама по себе не дает и не может давать оснований для работы именно в этой парадигме (равно как и ни в какой другой). Она, эта реальность, получается опять, выступает как бы посредником между терапевтом и неким внеклиническим, как уже было сказано, вызовом.

С другой стороны, понятно, что проблемы пациента в любом случае, чем бы он ни страдал, так или иначе могут быть весьма правдоподобно связаны с темами смысла жизни, ее пустоты или наполненности – словом, всем тем, что попадает в фокус экзистенциалистского видения мира. Казалось бы, речь идет о само собой разумеющихся вещах. Однако, как мы видим, потребовались серьезные культурно-мировоззренческие сдвиги, чтобы все это было усвоено психотерапевтической средой.

В качестве еще одного примера можно вспомнить о влиянии леворадикального студенческого и интеллигентского движения в индустриальных странах 60 – 70-х гг. на развитие антипсихиатрии.

Другой источник влияния извне – это разного рода культурные практики, которые порой целиком заимствовались психотерапевтами для их нужд и после незначительной перекройки употреблялись в дело. Тут достаточно вспомнить о психодраме и о разнообразных видах арттерапии. Другой пример – религиозные практики. Влияние аскетических ритуальных практик йоги на создание различных систем саморегуляции общеизвестно. Как мы видим, искомый вызов может относиться как к сфере теории, идеологии психотерапевта, так и собственно к терапевтической технике.

Отношение к реальности как к "вместилищу вызовов" предполагает активное, "ищущее", скажем даже, хищное всматривание в психотерапевтическое пространство и за его пределы. Осознание своих желаний, безусловно, должно этому всматриванию предшествовать. Скажем сразу, что именно осознанию психотерапевтами своих желаний и посвящено в первую очередь наше исследование. Чтобы поиск желанного вызова осуществлялся целенаправленно, самое время выделить два типа вызова, существующих в культурном пространстве, отличающихся друг от друга, так сказать, манерой "вызывать".

Вызов-пример, или положительный вызов, заключается в том, что во внепсихотерапевтическом пространстве появляется (или пребывает там долгое время) некое явление, которое может оказаться сподручным или просто привлекательным в смысле использования его в психотерапевтической теории или технике. Это может быть некая идеология, привлекательная наличием в ней скрытой медицинской модели. Как сказал по этому поводу Л. Витгенштейн: "Философ лечит вопрос как болезнь" (Л. Витгенштейн, 1994, с. 174). Ясно, что философия жизни и экзистенциализм, о которых шла речь выше, оказались привлекательны для психотерапевтов именно в силу того, что в них имплицитно содержится такая модель.

Вызовом-примером, с другой стороны, может быть, как уже сказано, некая культурная практика. Ее привлекательность будет, однако, заключаться уже в другом, а именно в формировании особого состояния сознания, а кроме того – в сподручной организации психотерапевтического пространства. Эти "вызывающие" моменты могут быть использованы при конструировании психотерапевтической техники. Оговоримся, такого рода сподручность оценивается в основном задним числом, ретроспективно. До того как мы стали в психотерапии "подражать природе и жизни", мы ничего не знали о том, насколько некая теория, а тем более некое действие, является действительно подходящим элементом будущей психотерапии. Выбор вызова связан с известным риском. До того момента, как выяснилось, что нечто оказалось действительно полезным для терапии, мы можем только приблизительно судить о его "пригодности". Так, оглядываясь назад, мы без труда понимаем, что проделанный Дж. Морено перенос в психотерапию принципов и техник театрального искусства был крайне удачным во всех отношениях предприятием.

"Правильный" ответ на вызов-пример – это ответ-подражание, назовем его миметический ответ. Сочиняющий терапевтический метод автор первоначально заимствует основные положения или черты вызова-примера и, подгоняя их под обстоятельства своей практики и под собственный опыт, конструктивно подражая, дает таким образом ответ с большим или меньшим успехом.

С другой стороны, мы всегда имеем дело с тем, что можно обозначить, как вызов-проблему или негативный вызов, причем он может помещаться как во внутри-, так и во внепсихотерапевтическом пространстве. Это явление, если оно существует вне психотерапевтического знания, чаще всего связано особенно тесно с ситуацией и структурой культурного пространства. Оно, это вызывающее, может оказывать тем или иным способом отрицательное влияние на современное ему сознание в целом, так что клиническая реальность неизбежно будет это влияние так или иначе транслировать. Школьная теория неизбежно фиксирует некую глобальную психогению, тотальную вредность, исходящую от общества в целом, и отрицательные последствия действия этой вредности обнаруживаются у попадающих в поле их зрения пациентов. Приводившийся выше пример с "антиэротической" культурой викторианской эпохи и ответным фрейдовским "пансексуализмом" демонстрирует это отчетливо. Вообще же можно сказать, что поиск и обнаружение "патогенных" факторов в культуре и обществе – надежный источник для сочинителей психотерапий.

Негативный вызов может, что очень важно, помещаться и внутри профессионального психотерапевтического пространства. Тот же Фрейд, разработав и распространив психоанализ. явившийся ответом на господство гипноза и рациональной психотерапии, в свою очередь, создал множество вызовов для целого ряда позднейших исследователей. Как "вызывающие" были расценены свойственные психоанализу "позитивизм", "редукционизм", "пансексуализм", "биологизаторство", но при этом, с другой стороны, "ненаучность", "радикализм", то есть "просчеты" прямо противоположного характера. Это – в сфере метапсихологии. В том. что касается техники, разные авторы сочли вызывающими для себя известную терапевтическую пассивность, а также обращенность содержательной части анализа в прошлое наряду с игнорированием аспекта "здесь и сейчас", эмоциональную нейтральность, как это было. например, в случае Ш. Ференци, предложившим в качестве ответа активную аналитическую технику (Ferensczi, 1921).

Перечислить всех, кто воспринял фрейдовские построения как негативный вызов и попытался дать на него ответ, – это значит, в сущности, описать почти всю послефрейдовскую историю психотерапии. Интересно отметить, что психоанализ и по сей день остается тем пунктом, от которого отталкиваются создатели новых концепций, начинающие зачастую описание своих построений с критики именно классического психоанализа. Тут с самых, казалось бы, разных позиций сходятся в одной точке К.Г. Юнг и К. Роджерс, Д. Гриндер с Р. Бэндлером и К. Хорни, Дж. Вольпе и А. Бек (список легко продолжить). Совершенно ясно, что кроме Фрейда с последователями, никто пока не создал в психотерапии столь значительного негативного вызова для множества деятельных "ответчиков". Вполне естественный вопрос в этой связи, почему, дескать, другие школы не вызывают такой сильной реакции отторжения? Очень легкомысленным ответом здесь был бы тот, что объяснял это обстоятельство их, скажем так, достоинствами.

Заслуга классического психоанализа заключается в том, что это была действительно первая психотерапевтическая школа, объединившая в своей структуре теорию, метод и институциональную структуру Фрейд, кроме того, первым показал то, что автор, сочинивший привлекательную психотерапию, оказывается на пике идеологического и харизматического влияния. Первотолчок в эволюции психотерапии придал всей дисциплине вполне очерченные формы, а именно – формы изолированной школы со всеми вытекающими отсюда последствиями. Именно с тех пор история психотерапии осознает себя как постоянная реализация желаний психотерапевтов создавать новые методы и строить вокруг них школы. Персонаж этой истории – именно создатель такой идеологически-организационной конструкции.

Само собой разумеется, что работающий в реальных обстоятельствах психотерапевт не ставит перед собой изначально специальной задачи ответить своей "мыследеятельностью" на некий сформированный культурой и обществом вызов. Во всяком случае, так обстояло дело до сих пор. Он старательно делает вид (и, судя по всему склонен думать так на самом деле), что ориентируется на свой непосредственный клинический материал, и вряд ли всегда отчетливо осознает зависимость наличия или частоты той или иной патологии от влияния культуры и общества. в том, разумеется, случае, если он заранее на это не сориентирован. Такое положение дел, на наш взгляд, нуждается в исправлении, что мы, собственно, и попытаемся сделать. Понятно, что если ставить задачу такого рода ориентации перед обучающимся терапевтом, то путь к осознанию всех этих, несомненно важных, обстоятельств существенно сокращается.

Вызов-проблема может проявлять себя при соприкосновении с неким клиническим материалом. Здесь, однако, следует заметить, что. кроме неких особых, краевых случаев патологии (психозы, например), все психотерапевты имеют дело приблизительно с одним и тем же клиническим материалом. Само по себе это обстоятельство ясно говорит в пользу уже высказанного нами предположения, что произвол в сочинении психотерапий определяется скорее желаниями терапевта, чем реалиями терапевтической ситуации.

Трансляция внетерапевтической реальности происходит и в тех случаях, когда терапевты сталкиваются с неким особым массовым видом состояний, вызванным, к примеру, общественными катаклизмами (войны, миграции и т.д.). В этих случаях, редко приходится наблюдать создание полностью новых методов. Речь чаще идет о модификациях уже известных техник. Так что вызовы клинической реальности на самом деле не так уж и сильны. Новые методы отвечают не на них.

Так получается, что знакомство с новым, невиданным ранее типом состояний не приводит к ситуации, когда старые объясняющие модели и соответственно терапевтические процедуры не действуют. Такая ситуация возникает скорее при смене культурной ситуации. К примеру, обстоятельством, меняющим восприятие реальности психотерапевтической практики и, соответственно, создающим определенный вызов, может стать миграция терапевтов (чаще всего это эмиграция, вспомним массовый переезд в США спасавшихся от нацизма европейских аналитических терапевтов). Дело оборачивается так, что на новом месте, в условиях иного культурного контекста, психотерапевт встречается с новыми типами патологии, что само по себе заставляет его менять свое терапевтическое мышление и поведение (по А. Тойнби, это соответствует "вызову новой земли";, см.; А, Тойнби, 1991, с. 129). Да, собственно, просто меняющаяся сама по себе ситуация в мире, где терапевт сталкивается со своими пациентами, требует внимания к новым "вызывающим" возможностям.

Вот еще почему имеет смысл ориентироваться на модель вызов-ответ. Автору, сочиняющему новую терапию, всячески надо постараться оформить свою инициативу именно как ответ на некий имперсональный вызов. Иначе говоря, речь должна идти об обстоятельствах, никак не связанных с его собственными интересами. Новые идеи ни в коем случае не должны выглядеть результатом собственного интеллектуального произвола. Психотерапия, к сожалению, будучи гуманитарной дисциплиной, требует, однако, легитимации как терапевтическая практика. Так что новации должны легитимироваться здесь ссылкой на так называемуе реальность и выглядеть, таким образом, вполне закономерно.

Модель вызова-ответа частично перекликается с предложенной Т. Куном схемой аномалия – кризис – открытие (Т. Кун, 1977). Сточки зрения психотерапевта – автора нового метода, подобная схема представляется наиболее адекватной моделью, обосновывающей закономерность его открытия. С его позиций дело обстоит так: он столкнулся с неким новым патологическим феноменом или с тем, что старый метод (которым он пользовался на момент грядущего открытия) не действует по отношению как к новому феномену, так и к уже известным. Он пробует новый подход (или сочиняет новое объяснение). Это оказывается правдоподобным и действенным, после чего он исподволь переводит это открытие в ранг новой методики, теории и т.д. Однако здесь, в отличие от естественных наук (для которых и была создана схема Т. Куна), мы не можем говорить об однозначной связи между аномалией и открытием.

Ученый-естественник, наблюдая аномальное явление, предлагает объективно-научный способ его интерпретации, верифицируемый, а главное, надежно воспроизводимый в идентичных условиях. Например, определенный металл, погруженный в определенную кислоту, будет при той же температуре и тех же соотношениях ингредиентов давать всякий раз то же самое количество соли, замещая катионы водорода и вступая в соединение с анионами кислоты. Такого рода исследования применительно к психотерапии немыслимы. Мы не располагаем возможностями проверить ни справедливость предлагаемых объясняющих концепций, ни адекватность методик, удостоверяющих эффективность психотерапевтических техник.

Бросается в глаза резкое несоответствие постоянно совершающихся в психотерапии открытий и отсутствие заинтересованности в очевидных доказательствах увеличения эффективности от этих открытий. Критика фрейдовской концепции либидо Юнгом и Адлером не сопровождалась, к примеру, выкладками по росту эффективности применения анализа, основанного на ином понимании природы влечений. Не составит труда привести множество других примеров изменений в психотерапевтических теориях и техниках, не сопровождавшихся основательными исследованиями улучшения показателей эффективности oт их внедрения. Психотерапия со времен Фрейда до такой степени стала неотъемлемой частью гуманитарного знания, что приходится констатировать частичное забвение ее изначальной природы как терапевтической практики. Это обстоятельство будет неизбежно создавать серьезные проблемы с легитимацией любых исследований в психотерапии.

"Научная революция" в психотерапии никогда не приводит к радикальной смене научной парадигмы, как это, по идеям Т. Куна, происходит в естественных науках. Новая парадигма не становится господствующей, реально осуществляется только перераспределение сфер влияния. Это вполне понятно, ибо здесь смена научной парадигмы не может быть надежно легитимирована экспериментальной воспроизводимостью.

Скорее всего, психотерапевтическая новизна более близка новизне художественной, когда автор свободно отзывается на изменения "духовной ситуации эпохи"; она далеко отстоит от новизны научной, которая сформирована логикой научного доказательства, где намного меньше места произволу личности исследователя, озабоченного реализацией собственных интересов. Когда мы наблюдаем изменения в психотерапевтическом сообществе, даже и думать не следует о том, что мы имеем дело с тем, что менее эффективная технология сменяется более эффективной. Речь зачастую идет только о перемене интеллектуалъной моды (Лиотар, 1997).

Как уже сказано, психотерапевт свободен как в выборе вызова, так и в сочинении ответа. В сущности, все, что угодно, вне психотерапии, как и внутри нее, он волен использовать как повод для сочинения школьной теории или техники. Такое соображение может радикально поменять прагматику психотерапевтического текста, то есть способ взаимоотношений между читателем и автором. Если обычно автор излагал собственный метод, предлагая как бы ему следовать, то другой, новый автор может предложить разумному читателю сформировать свой школьный дискурс и, по меньшей мере, уподобиться первому типу автора, что само по себе уже очень неплохо. Однако при этом не худо иметь в виду еще одну модель развития.

Другая известная историческая модель зарождение-расцвет-упадок в разных редакциях встречается во многих работах, посвященных истории цивилизации (А. Тойнби, О. Шпенглер, Л.Н. Гумилев и др.). Предполагается, что каждая культура проходит на своем пути определенные стадии: начальное формирование ее существенных черт, дальнейшее их развитие до некоего оптимального состояния, после чего наступает упадок. деградация, и т. д. На наш взгляд, несомненный подтекст такого взгляда на вещи – в наложении временных ограничений на жизнь желаний.

Как мы говорили уже, история психотерапии относительно коротка и пока говорить о полностью завершенных циклах процесса развития того или иного направления трудно. Однако все же возможно уподобить психотерапевтические школы целостным культурно-историческим образованиям, имеющим свои стадии и циклы развития, и посмотреть, что здесь у нас получится.

История психотерапии – как уже сказано – история независимо друг от друта развивающихся школ, замкнутых в себе направлений. Психотерапия никогда не существовала как единая, целостная наука. Такое же положение дел сохраняется на сегодняшний день. Проекты, заявляющие себя как "эклектические", "синтетические" и т.д., тоже фиксируют это вполне определенное положение дел, поскольку отталкиваются от фундаментальной реальности психотерапевтической жизни – школьной множественности.

Взято со страницы http://news.mail.ru/society/2943503/

Главный русский православный храм Израиля — Троицкий собор. Площадь, где был возведен этот исполин носит в Иерусалиме название Москвы. Архимандрит Исидор — начальник духовной миссии рассказывает о том, что Русская Палестина в конце XIX века насчитывала десятки школ, монастырей, храмов, больниц и подворий… Сегодняшнее взаимодействие церкви и государства возрождает, казалось, безнадежно потерянное.

«Присутствие государства здесь на этапе восстановления структуры, восстановления нашего присутствия абсолютно необходимо. Абсолютно необходимо оно и для в плане духовном, для того чтобы обеспечить как можно более адекватное и быстрое возвращение России к старой новой идентичности», – считает чрезвычайный и полномочный посол в Израиле Петр Стегний.

Сергиево подворье возвращено России. Освящен возведенный в Горницком монастыре Собор Всех Святых. Переданы Московскому Патриархату участки в Вифлееме. Это только начало возвращения России на Святую Землю.

Годом ранее, со страницы http://www.regions.ru/news/2170645/

СЕРГИЕВО ПОДВОРЬЕ В ИЕРУСАЛИМЕ ВОЗВРАЩЕНО РОССИИ
05.10.2008 16:56

На заседании правительства Израиля 5 октября было принято решение о передаче России Сергиева подворья в Иерусалиме.

Голосование в кабинете министров было приурочено к предстоящему визиту премьер-министра Эхуда Ольмерта в Россию, который начнется в ближайший понедельник, 6 октября. Как сообщила его помощница Юлия Брайя, глава правительства отметил на заседании, что "этот вопрос будет, конечно, обсуждаться во время его встреч Москве".

Ранее организация "Юридический форум ради Израиля" подала апелляцию в БАГАЦ с требованием запретить временному правительству Ольмерта-Ливни принимать необратимые решения, сообщает портал ISRAland.

Сергиево подворье построено в 1890 году на территории Русского подворья православной церковью как странноприимный дом (гостиница) для паломников. После основания Израиля Русское подворье находится в ведении Управления генерального опекуна при министерстве юстиции. Сейчас там находятся некоторые отделы минсельхоза и Компании по защите природы Израиля.

С 1967 года, после разрыва дипотношений между Израилем и СССР, часть российской собственности была продана Израилю в рамках так называемой апельсиновой сделки, однако Сергиево подворье не продавалось, а в его здании на правах "защищенных арендаторов" разместились офисы израильских ведомств.

ИТАР-ТАСС напоминает, что после нескольких лет переговоров, начавшихся после восстановления дипотношений в 1991 году, особенно после визита в 2005 году Владимира Путина, занимавшего тогда должность президента России, была достигнута принципиальная договоренность о возвращении этой собственности. При этом израильтяне поставили условия о том, чтобы российская сторона профинансировала переезд и размещение на новых местах всех израильских учреждений.

Как ранее сообщил глава ИППО Сергей Степашин, средства по обеспечению передачи берутся не из федерального бюджета, а формируются за счет частных пожертвований.

Подробности на сайте Русской Духовной Миссии в Иерусалиме http://www.rusdm.ru/

Архимандрит Тихон (Зайцев), http://www.rusk.ru/author.php?idau=10586, покинул Иерусалим и в Москве 25 апреля 2009, в субботу Светлой седмицы, в крестовом храме Всех святых, в земле Российской просиявших, Патриаршей и Синодальной резиденции Свято-Данилова монастыря Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил наречение архимандрита Тихона (Зайцева), председателя Финансово-хозяйственного управления Московской Патриархии, настоятеля храма святителя Николая в Хамовниках, во епископа Подольского, викария Московской епархии.
Его благословение поддерживало меня в трудные годы бракоразводного процесса. Репортаж с церемонии посвящения http://www.sedmitza.ru/news/681291.html

Свято-Троицкий кафедральный собор в Иерусалиме, прихожанами которого является моя семья


Новый руководитель РДМ, архимандрит Исидор (Минаев) http://www.patriarchia.ru/db/text/610162.html

Горненский женский монастырь в Иерусалиме, вид с высоты птичьего полёта, и восстановленный Храм всех святых, в земле Российской просиявших , в нём одном по особому разрешению городских властей сияют золотые купола, новейшее фото. 

Подробности о регистрации и размещении гостей смотрите на сайте http://evolutionofpsychotherapy.com/

Выступление Ксении Симоновой в финале шоу “Україна має талант”, песочная анимация:

Бермант-Полякова О.В. Мифы психотерапии и их маркетинг // Психотерапия 2009 № 8(80) с. 26-30

http://www.oppl.ru/files/magazine_psychotherapy/2009/Psy2009-08-title-rus.pdf

МИФЫ ПСИХОТЕРАПИИ И ИХ МАРКЕТИНГ

 

Бермант-Полякова О.В.

Маркетинг – одна из операциональных картин мира в сознании психолога-практика или психотерапевта, особенность которой в предельной конкретности: как по количеству, так и по срокам. По мере развития и институализации пси-отрасли исследования целевой аудитории, анализ трендов и маркетинговое мышление в психотерапии становятся всё более востребованными, особенно в предпринимательском сегменте. В докладе ведётся речь о пути в профессии, о профессионализме и такой его составляющей, как признание потребителей, маркетинге психологических услуг как продукта, а также о новейших инструментах интернет-аналитики спроса и об основных трендах пси-отрасли за последнее пятилетие. Слова «психотерапия» и «практическая психология» используются как взаимозаменяемые понятия, поскольку маркетинговый ракурс рассмотрения пси-услуг не учитывает различия между поставщиками, в отличие от законодательного ракурса, разграничивающего психотерапевта и психолога.

 

Взгляд на практическую психологию как на индустрию

 

С момента опубликования неординарной работы М.В. Огинской и М.В. Розина, парафразом к заголовку которой звучит название настоящей статьи, минуло восемнадцать лет. Специально сформулированные для клиента психологические знания, объясняющие суть проблемы и процесс лечения (формирование внутреннего локуса контроля, отстранение, принятие, появление надежды на возможность изменений, появление в жизни ценных событий, переключение внимания), обозначенные как мифы психотерапии [8], за прошедшее время стали частью массового сознания. Литература на психологическую тематику расходится многотысячными тиражами, книги лидеров -  психологов и психиатра А. Курпатова, В. Зеланда и Д. Еникеевой - насчитывают десятки переизданий. Профессиональное сообщество дискутирует тему «засилья» психологов в СМИ. Психолог сегодня – частый гость на журнальных страницах, в радио-эфире, в телевизионном ток-шоу. На заре перестройки главным героем массового сознания был историк, его сменил экономист, затем центральной фигурой стал политтехнолог и вот теперь психолог, констатирует известный публицист Д. Быков [1].

Спрос на услуги психолога имеется, хотя бы потому, что есть профессионалы, оказывающие такие услуги. Парадокс заключается в том, что официально в экономике РФ психологические консультации не выделяются в отдельную категорию услуг, общероссийский классификатор видов экономической деятельности (ОКВЭД) числит практическую психологию либо по статье «прочие услуги», либо как предоставление социальной помощи без предоставления проживания, с подпунктом «семейные консультации».  Таким образом, статистика не принимает в расчёт экономический эффект от деятельности тех, кто занимается частной психологической практикой [4].

Среди основных тенденций жизни профессионального сообщества: институализация различных направлений психотерапии и утверждение правил сертификации специалистов; структурирование деятельности общественных организаций, ежегодное проведение декадников и фестивалей в столице и регионах;  историографическое и биографическое исследование пройденного западными направлениями психотерапии на российском пространстве пути и его осмысление; радикальное изменение представлений об успешной профессиональной карьере. До перехода к рыночной экономике карьерный рост был возможен только в стенах учреждения – научно-исследовательского или медицинского, сегодня в профессии психолога-практика можно добиться успеха как свободный предприниматель.

 

Путь в профессии

Число вузов, ежегодно выпускающих специалистов-психологов, достаточно велико, однако из тысяч выпускников подавляющее большинство не работает по полученной специальности. Меньшинство трудится за скромную плату и постоянно повышает свою квалификацию в рамках дополнительного образования. Реестр Действительных членов Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги на 31 декабря 2008 года насчитывает 1343 человека, что может быть представлено как усреднённый прирост по 70 пси-профи в год на протяжении последних 20 лет.

С точки зрения автора, психологи-практики, получившие статус действительных членов лиги, проходят путь Героя с его инициациями и испытаниями. Для молодых специалистов стать героем - значит преодолеть нищету и безвестность. По завершении данного этапа у них появляется своя клиентура. У профессионалов с большой практикой стать героем - значит преодолеть безликость. Это часть профессионального пути, где патентуются методы, пишутся книги и обретается слава. У именитых профессионалов с большой практикой стать героем - значит преодолеть конечность. Это этап собирания единомышленников, учеников и коллег, разделяющих идеи героя, в социальную сеть,  время организации новых сообществ, профессиональных учебных заведений, основания журналов, обретение власти и влияния.

Образ антигероя – оставшегося в плену собственных комплексов, нищенствующего, не состоявшегося как личность, неавторитетного психолога-практика – характеризует неудачника в профессии.

Дискуссия с коллегами в группе «Альянс психологов» социальной сети Одноклассники.ру помогла автору выделить путь Партизана, Попутчика и Пленника. Партизан это герой, который таит свой успех по разным причинам,  Попутчик приходит  в психотерапию работать не на всю жизнь, а на какую-то важную её часть, а затем ищет новых попутчиков. На пути Пленника учёба в вузе не рассматривается как этап профессиональной подготовки, участие в тренингах и семинарах имеет скорее личностный смысл. Немалое число тех, кто имеет диплом психолога и работает по другой специальности, по мнению автора, шли путём пленника, обрели личностную свободу, реализовали потребность разобраться в себе, освободиться от власти невротических иллюзий, неадекватности, безволия, и ступили на путь Героя в другой профессии.

Современное понятие об удачной карьере психолога неотделимо от понятия о профессионализме, который понимается как идентификация тройного порядка, по схеме Я в своих глазах - Я в глазах коллег - Я в глазах заинтересованной публики. Вслед за И. Задориным [6] автор видит в идентичности «профессионал» три составляющих, где первая – самоопределение (я – психотерапевт, учился психотерапии, посвящаю ей львиную долю рабочего времени, обеспечиваю этим занятием материальное существование своей семьи, принимаю на себя нормы профессионального поведения, соблюдаю профессиональную этику),  вторая – признание со стороны профессионального сообщества (мы – коллеги и сотрудники, вместе работаем над общими проектами, оцениваем вклад, актуальность и новизну предлагаемых подходов и идей, устанавливаем профессиональные стандарты с одной стороны и популяризируем психотерапию, с другой), и третья – признание тех, кто заказывает, оплачивает, покупает или потребляет психотерапию, потенциальных клиентов (он – специалист, нас устраивают результаты его работы, востребованный психотерапевт). Последний аспект, признание среди клиентов, из сокрытого и неявного стремительно становится публичным, и специалисты связывают это с выходом на свет нового поколения потребителей [2] и широким распространением интернет-технологий. «Сарафанное радио» прошлого века ныне дополнено «клавиатурной трансляцией», распространяющейся по социальным интернет-сетям [9, 10

Маркетинговое мышление в пси-отрасли

 

Маркетинг (от английского market - рынок) - комплексная система организации производства и сбыта продукции, ориентированная на удовлетворение потребностей конкретных потребителей и получение прибыли [7]. Особенность маркетинговой картины мира - в предельной счетности и измеримости. Планы в маркетинге всегда конкретны и количественно выражены. Маркетинг включает в себя не только этап продаж, но и этапы анализа рынка, разработки товара (или услуги), а также ценовой стратегии и рекламы. Бытует представление, что частно практикующие психологи, как правило, не имеют возможности оплачивать услуги профессиональных маркетологов, и действия по продвижению своих услуг предпринимают спонтанно, без должной квалификации, системности и представлений о рынке [5]. Указанное представление не видит парадокса в том, что профессионализм маркетолога состоит в выводе на рынок услуги, которая удовлетворяла бы потребность клиента и при этом продавалась часто, долго и недешево. Лояльность клиентов и вал повторных продаж и для маркетолога означает успех, тогда как для психотерапевта отсутствие изменений в жизни пациентов  и повторные обращения с тем же запросом означают провал.

Задачи настоящей работы конкретны – сориентировать психологов-практиков в рыночной ситуации конца 2000-х годов и продемонстрировать возможности интернет-аналитики в исследовании тенденций спроса.

 

Новейшие технологии в аналитике спроса

Работать с аналитическими технологиями просто: нужно зайти на сайт, напечатать в строке ключевые слова, и выбрать из предлагаемого списка период времени, который должен охватить поиск. Построение графика занимает считанные секунды. Для запросов на английском языке Гугл Трендс http://www.google.com/trends, для запросов на русском языке Пульс Блогосферы Яндекс http://blogs.yandex.ru/pulse/ .

Рассмотрим детальнее, на что обращать внимание при анализе, примеры запросов приводятся по Google Trends.  На каждом из рисунков показаны два графика. Верхний отображает, сколько раз в поисковых системах интернета запрашивали ключевые слова. Нижний график изображает, сколько раз запрашиваемое выражение встречалось в публикациях газетных и журнальных электронных изданиий. Флажки с буквенными обозначениями кликабельны, то есть аналитика Google Trends показывает, статья в каком именно интернет-издании спровоцировала всплеск запросов по теме и соответствующий ей пик графика. Это важная информация для планирования рекламной кампании.

На рисунке 1 показано, сколько раз в поисковых системах интернета запрашивали ключевую для транзактного анализа монографию, «Игры, в которые играют люди». Такой график обозначает стабильный, устойчивый спрос.

Для сравнения на рисунке 2 показана восходящая тенденция спроса, а на рисунке 3 нисходящая. Пояснения в подписях к рисункам.

 
Игры, в которые играют люди

 

games people play

Рис. 1. Устойчивый спрос и стабильный интерес в СМИ к транзактному анализу.

 

Одноклассники
odnoklassniki         Рис. 2. Лавинообразно нарастающая тенденция спроса, говорящая о востребованности социальной сети Одноклассники.ру.    Психологические тесты  psychological tests

Рис. 3. Нисходящая тенденция спроса и низкий интерес СМИ к психологическим тестам. Хорошо видно, что потребители удовлетворили информационный голод и общее представление о психологических тестах  в обществе сформировано.

 

Рассмотрим графики, выполненные по запросам Тренинги, Консультирование, Психоанализ, Гештальт, Психология, и сравним их между собой, чтобы проиллюстрировать основные маркетинговые тенденции.

 

Процессы консолидации в пси-индустрии

Начнём с очевидных, благодаря современным интернет-технологиям, фактов, а затем поговорим о перспективах развития. На рисунке 4 изображена пятилетняя ретроспектива запросов в интернете по слову «тренинг». На рисунке 5 показана ретроспектива запросов по слову «консультирование». На рисунке 6 отражена ретроспектива запросов в интернете по слову «психоаналитическая». На рисунке 7 дана ретроспектива запросов по слову «гештальт». На рисунке 8 представлена ретроспектива запросов по слову «психология». Комментарии и пояснения тенденций размещены в подписях к рисункам.

  

 

Литература.

1. Быков Д. Психфактор // Огонёк. – 2005. - №50.

 

2. Горалик Л. Маленький принц и большие ожидания. Новая зрелость в современном западном обществе // Теория моды. - 2008. - №8.

 

3. Грейм Динз, Фриц Крюгер, Стефан Зайзель. К победе через слияние. Как обратить отраслевую консолидацию себе на пользу. - М: Альпина Бизнес Букс, 2004.  - 256 с.

 

4. Гречишкина А. «Психобизнес» - «белое пятно» на рынке услуг // Реальный бизнес.  - 2005. – Спецпроект.

 

5. Емельянов Е.Н., Поварницына С.Е. Психология маркетинга. Формирование маркетингового мышления // Введение в практическую социальную психологию. Ред. Ю.М. Жуков, Л.А. Петровская, О.В. Соловьёва. - М: Смысл, 1999.

 

6. Задорин И. Апология «прикладности», или Ещё раз о профессионализме, профессии и профессиональном сообществе // Социальная реальность. Журнал социологических наблюдений и сообщений. – 2007. - №5.

 

7. Котлер Ф. Основы маркетинга. – М: Вильямс, 2007. – 656 с.

 

8. Огинская М.В., Розин М.В. Мифы психотерапии и их функции // Вопросы психологии. - 1991. -  №  4.

 

9. Burakova-Lorgnier, M. Trust, Reciprocity, and Other Relational Network Characteristics as Factors of Knowledge Sharing. Dans M. Lecoutre, & P. Lièvre (eds.) Management et réseaux sociaux : ressource pour l'action ou outil de gestion ? (Collection finance, gestion, management). Hermes-Lavoisier, 2008.

 

10. Dutta S., Fraser M. Throwing Sheep in the Boardroom: How Online Social Networking Will Change Your Life, Work and World. - John Wiley & Sons Ltd, 2008. - 344 p.

Взято со страницы http://old.consilium-medicum.com/media/psycho/07_04/44.shtml

 

---

Том 09/N 4/2007

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

---

Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders и отмирание феноменологии в Америке: пример непредвиденных последствий

---

N.C.Andreasen

Университет Айовы, Клинический научный центр в области психического здоровья при Колледже медицины

Введение
Любую дискуссию на тему “отмирание феноменологии” следует начинать с уточнения значения слова “феноменология”, которое зависит от исторического и тематического контекста. Термин “феноменология” имеет разное смысловое наполнение, что привело к значительным противоречиям [1]. Слово “феномен” от phenomenon, во множественном числе – “феномены” – phenomena имеет греческое происхождение и первоначально обозначало внешнюю сторону явлений окружающего мира. Антонимом слова “феномен” является “lathomenon”, что обозначает внутренний смысл, который может скрываться за внешней оболочкой. Этот термин в дальнейшем использовали Кант и Гегель, которые противопоставляли феномены понятию “noumena”, при этом первое слово имело значение, аналогичное смыслу исходного греческого понятия, а второе соотносилось с явлениями и значениями более высокого ранга. Тем не менее смысл слова “феномены” был изменен философами более поздних времен. С точки зрения Хайдеггера, Гуссерля и Ясперса, под феноменами понимается внутренний опыт индивидуума. Поскольку Ясперс был влиятельным и глубокомысленным психиатром, его определение оказывало значительное влияние на применение этого термина. Обычно в статьях, подобных этой, термин “феноменология” используется в значении, которое вкладывал в него Ясперс.
Тем не менее термин “феноменология” в современной психиатрии имеет значение, в большей степени приближенное к исходному греческому. Во многих современных работах по психиатрии данное понятие относят к изучению психопатологии и в широком смысле охватывает объективные и субъективные проявления, а также сопутствующие им основные мысли и эмоции. При применении в таком значении “феноменология” представляет собой основу для нозологии или разработки определений заболеваний, диагностических категорий и многомерных классификаций. В нашей работе термин “феноменология” используется именно в таком значении, принятом в современной психиатрии.

Истоки современной психиатрии: международное соглашение в отношении общепризнанных ценностей

Эта статья посвящена современной психиатрии, однако целесообразно иметь представление о том, когда и каким образом современная психиатрия оформилась как самостоятельная дисциплина, так как это является иллюстрацией важности принципов и ценностей, в отношении которых было достигнуто международное соглашение на протяжении XVIII в.
Психиатрия относится к старейшим клиническим дисциплинам. Она зародилась, когда у специалистов, получающих образование врачей общей практики, появился интерес к лечению тяжелых психических больных. Это течение приобрело характер широкомасштабной тенденции, охватившей Великобританию, Европу и Соединенные Штаты Америки, и получившей свое распространение благодаря таким личностям, как Чиаруги, Пинель, Раш и Тьюкс. Это движение возникло на заре современной науки и на основе философии эпохи Просвещения. Этап зарождения современной науки ознаменовался появлением первых психиатров, которые разрабатывали и испытывали систему концепций, затрагивающих природу и механизмы развития психических заболеваний. Ф.Бэкону одному их первых удалось сформулировать философскую концепцию, которая могла бы способствовать формированию научной методологии на протяжении последующих нескольких сотен лет: “Человек столько совершает и понимает, сколько постиг в порядке природы делом или размышлением, и свыше этого он не знает и не может”.
Новый Органон [2]
В соответствии с этим постулатом человечеству удалось разработать новые способы познания (“science” происходит от “познавать”) окружающего мира путем наблюдения, анализа и эмпирического доказательства. Например, один из основателей современной психиатрии Ф.Пинель утверждал: “Я, таким образом, имел решимость признать тот метод исследования, который неизменно оказывался успешным во всех аспектах естественного течения заболевания. Замечать и учитывать каждую деталь, кроме любых других аспектов, не имеющих отношения к материалам, пригодным для дальнейшего применения, а также прилагать усилия и, насколько это возможно, устранять собственное влияние как со стороны моей предубежденности, так и воздействия других лиц”.
Трактат о душевных болезнях [3]
Пинель твердо придерживался этих принципов, при этом он разработал первую эпидемиологическую концепцию. Ему принадлежат описания клинических случаев, которые являются настолько подробными и ясными, что, кажется, будто его пациенты предстают перед нами и мы слышим их голоса. Это в большей мере характерно для феноменологии донозологического периода. Вследствие этого нозологии свойственна безусловность: клинические случаи рассматриваются как классические примеры заболеваний, таких как биполярное расстройство или параноидная форма шизофрении. Традиционная философия эпохи Просвещения являлась вторым этапом, способствовавшим целенаправленному развитию современной психиатрии. Эти философские концепции вдохновляли таких выдающихся первых психиатров, как Пинель, Тьюкс, Раш и Чиаруги. Основной чертой данного направления являлся особый интерес к человеческому достоинству отдельного индивидуума и значимости гуманизма. Существует множество афоризмов, отражающих эти принципы. “Мы считаем, что все люди изначально равны, что само собой разумеется и не требует доказательств” (T. Jefferson) [4]. “Познай самого себя! Не мни себя способным понять Бога; предмет человеческого ума – это сам человек” (A.Pope) [5]. “В существующей системе бытия нет создания более прекрасного по своей природе, чем человек, который занимает промежуточное положение между видимым и незримым миром и который в значительной степени заслуживает нашего особого внимания” (J.Addison, R.Steep) [6]. Руководствуясь этими принципами, первые психиатры предпринимали попытки разрабатывать наиболее эффективные и гуманные методы лечения, которые могли бы помочь облегчить психические страдания. Картина, на которой изображен Пинель, освобождающий психически больных от связывающих их цепей, вероятно, представляет собой наиболее известную иллюстрацию существующих в то время терапевтических принципов. “Моральная терапия” (moral therapy) была признана во многих странах Европы, в Великобритании и в Соединенных Штатах Америки.

В период, когда отсутствовали фармакологические методы лечения, особое внимание уделялось разнообразным психотерапевтическим подходам, которые подразумевали адаптацию лечения к нуждам отдельного конкретного больного, соблюдение принципа ненавязчивости и сострадания, изучение причины заболевания (если это представлялось возможным), а также предоставление пациенту определенной роли в процессе лечения, направленном на устранение проявлений и поведенческих нарушений. Так как философия эпохи Возрождения способствовала формированию понятия об индивидуумах, включая психически больных, как о существах, наделенных разумом и собственным достоинством, работы психиатров этого периода характеризуются отсутствием тенденции к разделению понятий души или разума от головного мозга. Наоборот, они связывали их воедино. В частности, первый редактор журнала “American Journal of Psychiatry” A.Brigham в 1844 г. утверждал, что “головной мозг представляет собой инструмент, который душа использует на протяжении всей своей жизни для своих проявлений, при этом, как и все остальные части нашего тела, мозг подвержен заболеваниям, и в случае их развития он не способен гармонично и в надлежащей степени обеспечивать проявления души... Его можно сравнить с каким-либо очень сложным и хрупким механизмом, например, с часами, у которых любое, едва заметное повреждение, способно нарушить, но не полностью прекратить его работу”. Таким образом, вклад науки и философии эпохи Возрождения в формирование психиатрии как дисциплины предполагал признание особой роли тщательного наблюдения за пациентами с целью осознания механизмов, способствующих развитию заболевания и его прогрессированию, собственного достоинства индивидуума, значимости “моральной терапии”, а также связывания понятий “разум”, “душа” и “головной мозг“ воедино в отличие от дуалистических представлений. Все это послужило прочной концептуальной и духовной основой для психиатрии, которую необходимо стремиться сохранить и в дальнейшем.

Расцвет психоанализа и Среднеатлантическая контрреволюция

Идеи З.Фрейда, появившиеся в начале – середине XX столетия, явились заманчивой альтернативой другим психиатрическим подходам. Они были признаны в разных странах мира множеством психиатров. Данное учение вызвало наиболее мощный резонанс, скорее всего, в Соединенных Штатах Америки. После Второй мировой войны в этой стране именно психоанализ приобрел статус основной системы представлений в психиатрии. На протяжении 30–40 лет почти все ведущие американские психиатры следовали принципам психоанализа и использовали их в педагогическом процессе и для повышения квалификации специалистов, что способствовало формированию особого духа времени.
В результате преобладания психоаналитического подхода произошли различные изменения. Во-первых, психоанализ способствовал переосмыслению значимости диагностики и нозологического подхода. В результате публикации работ Крепелина, Блейлера и других ученых была разработана система диагностики и классификации психических нарушений параллельно с развитием психоанализа, при этом она была представлена кодами как в рамках Международной классификации болезней (МКБ), так и “Диагностического и статистического руководства по психическим заболеваниям” (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders – DSM) Американской ассоциацией психиатров.
В целом в рамках психоаналитического движения диагностика и классификация заболеваний рассматривались как бесполезные области науки. На первый план выступило выявление характера и первопричины глубинных психических конфликтов. Во-вторых, психоанализ также способствовал значительному уменьшению роли тщательного наблюдения за объективными и субъективными проявлениями заболевания у пациента, что являлось основой для психиатров раннего гуманистического периода, в частности для развития феноменологии. Действительно, согласно психоаналитическому подходу симптомы и внутренний опыт пациента должны игнорироваться, а психоаналитику для выявления истины необходимо было обнаруживать более глубинные причины, скрывающиеся за жалобами больного. США были полностью охвачены психоаналитическим движением, в то время как в других странах имелись лишь единичные известные специалисты в этой области. Такая тенденция отличала значительную часть американских психиатров от англо-европейских традиций и принципов, согласно которым в этих странах продолжалось преподавание феноменологии и нозологии.

Тем не менее небольшое количество американских лечебных учреждений поддерживало связь с англо-европейской психиатрической школой. В ряде случаев их называли “Среднеатлантическими”. Они включали Вашингтонский университет в городе Сент-Луис, университет Джона Хопксинса в Балтиморе, психиатрическую лечебницу в городе Айова Сити (штат Айова), а также Нью-Йоркский психиатрический институт. Несмотря на незначительное число и относительную изоляцию от остальной американской психиатрической школы, Среднеатлантические учреждения в 1970-е годы внесли определенный значимый вклад в психиатрическую науку. Он включал разработку первой версии диагностических критериев [8], создание диагностических критериев для научных исследований и диагностической шкалы для аффективных расстройств и шизофрении [9], разработку других шкал в области психопатологии, например для оценки мышления, речи и общения, а также шкал оценки аффекта [10–12], и крайне влиятельную статью Робинс и Гузе, посвященную подтверждению психиатрических диагнозов [13].

Одновременно в Европе особенно в Великобритании, велась грандиозная работа, которая ознаменовала эпоху 1970-х годов как период переоценки взглядов. Был разработан признанный во всем мире метод оценки текущего состояния пациента, представляющий собой структурированный опросник, с помощью которого возможно проведение различных эпидемиологических диагностических исследований [14]. Однако самым важным событием явилось Международное экспериментальное исследование при шизофрении [15], а также исследование, проводимое в США и Великобритании [16, 17]. Результаты указанных двух ведущих исследований свидетельствуют о том, что для американских психиатров была характерна гипердиагностика психических заболеваний по сравнению с остальными странами мира, об отсутствии проведения систематической клинической оценки в США, а также о недостаточной степени достоверности диагнозов и результатов клинических обследований, проводимых в этой стране. В дополнение к нарастающей волне критики, исходящей со стороны Среднеатлантической школы, была опубликована научная работа под названием “Психически здоровые на месте сумасшедших” [18]. В этой статье описаны 8 клинических случаев психически здоровых “псевдопациентов”, которые были госпитализированы в психиатрические лечебницы при наличии едва выраженных или сомнительных жалоб со стороны психики [например, пациент иногда слышал голос, говорящий слово “thud” (стук)]; после поступления в клинику пациенты категорически отрицали какие-либо симптомы, их поведение соответствовало норме, они редко обращались к сотрудникам лечебного учреждения, однако оставались в стационаре в среднем в течение 19 дней и были выписаны с диагнозом “шизофрения в стадии ремиссии. Американская психиатрия явно была взбудоражена. Наступило время перемен. Среднеатлантической школе представилась возможность изменить ситуацию.

Разработка “Диагностического и статистического руководства по психическим заболеваниям” третьего издания: высокие цели
Изменения в принципах и практических подходах американской психиатрии, необходимость в которых, как казалось, явно назрела, имели место в результате разработки и публикации нового – третьего издания “Диагностического и статистического руководства по психическим заболеваниям” (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders” – DSM-III). Б.Шпитцер, который в дальнейшем стал руководителем биометрического подразделения в Нью-Йоркском институте психиатрии, был назначен председателем и сформировал рабочую группу, которая состояла в основном из представителей Среднеатлантической школы. Они начали свою работу в середине 1970-х годов, при этом апофеозом их деятельности явилась публикация в 1980 г. DSM-III. Во время первого съезда было достигнуто всеобщее согласие между членами рабочей группы в отношении необходимости полного пересмотра “Диагностического и статистического руководства по психическим заболеваниям” второго издания (DSM-II). Было определено, что DSM-III должно иметь доказательную основу, при этом вместо общих описательных характеристик следует использовать диагностические критерии. Кроме того, необходимо в максимальной степени стремиться к обеспечению достоверности диагноза. Также был рассмотрен вопрос о значимости доказательных принципов, однако ему уделялось меньшее внимание. Такой подход был в значительной степени обусловлен влиянием статьи Робинс и Гузе, касающейся достоверности диагноза шизофрении [13], в которой предлагались методы, позволяющие определить возможность рассмотрения какого-либо конкретного психического расстройства как реально существующего и достоверного, при этом учитывались семейный анализ, характеристики длительного течения заболевания, эффективность терапии и результаты лабораторных анализов (что редко представлялось возможным). Рабочей группой были разработаны основные цели, в рамках которых все усилия должны были сосредоточиться на:
• улучшении способов общения между практикующими врачами;
• обеспечении постановки достоверных диагнозов, на основе которых было бы возможно проводить научные исследования;
• усовершенствовании образовательного процесса (преподавание психиатрии должно включать обучение студентов беседе с больным в клинических условиях и постановке дифференциального диагноза);
• воссоединении американской психиатрии с остальными мировыми научными школами и достижении соответствия с Международной классификацией заболеваний девятого пересмотра.

Для достижения поставленных целей представители рабочей группы внесли основополагающие изменения в прежнюю версию DSM-II. По каждому заболеванию был написан подробный текст, при этом объем DSM-II увеличился с 38 страниц до 295 в DSM-III. По мере написания руководства представители рабочей группы в ходе обсуждения совместной работы сравнивали ее создание с написанием нового учебника по психиатрии. Этот новый учебник включал современные принципы и нововведения:
• гипотезы, касающиеся этиологии (так как этиология большинства диагнозов фактически остается неясной);
• применение диагностических критериев;
• отказ от термина “невроз”;
• разработку словаря, содержащего определения терминов, используемых в качестве критериев;
• многоосевой подход к классификации, направленный на то, чтобы в ходе обследования пациента учитывать клинические и психосоциальные аспекты.

Члены рабочей группы осознавали, что избыточные упрощенность и ясность могут привести к злоупотреблениям. Во введении был включен ряд предостережений.
• Проблема, связанная с использованием руководства с целью определения тактики действий. Применение данного руководства с целями, выходящими за пределы клинической практики, в частности, в ходе определения юридической ответственности, дееспособности или степени вменяемости, а также для обоснования системы страхования, должно быть в каждом случае критически рассмотрено и обосновано юридически [19 (р12)].
• Риск, сопряженный с возможностью использования DSM в качестве непреложного авторитета в ходе постановки диагноза: окончательная версия DSM-III представляет собой лишь одну стабильную основу на фоне продолжающихся попыток углубленного изучения сущности психических заболеваний [19 (р.12)].
• Отсутствие адекватной обоснованности критериев. В DSM-III включены специфические диагностические критерии, которые выступают в роли руководства в каждом случае, сопряженном с постановкой диагноза, так как они обеспечивают повышение надежности суждений. При этом необходимо учитывать, что большинство категорий в рамках этих диагностических критериев, основанные на клинической оценке, не были полноценно обоснованы с учетом данных, характеризующих такие значимые взаимосвязанные параметры, как клиническое течение, исход, наследственный анамнез и эффективность терапии. Несомненно, по мере проведения дальнейших исследований критерии для многих категорий будут пересмотрены [19 (р.8)].
• Значимость выхода за пределы критериев DSM в процессе сбора анамнеза. Постановка диагноза на основе DSM-III представляет собой начальный этап в рамках всесторонней оценки, направленной на разработку терапевтической тактики. При этом, несомненно, необходимо получить дополнительную информацию об обследуемом пациенте, которая выходит за рамки DSM-III [19 (р.11)]. Какова же была ошибка?

Непредвиденные последствия

Несмотря на то что авторы DSM-III сознавали, что они производят небольшой переворот в американской психиатрии, они не имели представления о том, что она превратится в крупномасштабную революцию и, в конечном счете, приведет к значительным изменениям характера и практической стороны психиатрии. Американская ассоциация психиатров, которая изначально опубликовала DSM, была застигнута врасплох. Копии распродавались мгновенно, при этом изучение новых постулатов и адаптация к ним заняли 6 мес. DSM приобретали психиатры, медицинские сестры, работники социальной сферы, юристы, психологи – все, кто хоть в какой-то степени был связан с психиатрией. DSM-III и последующие его версии – “Диагностическое и статистическое руководство по психическим заболеваниям”, пересмотренное третье издание, а также издание четвертое – были повсеместно и безо всякой критики признаны в качестве непреложной истины в области психопатологии и диагностики. DSM представляет собой основу для преподавания психиатрии клиническим ординаторам и студентам в большинстве учебных заведений США. Знание этих критериев считается основополагающим в рамках большинства экзаменационных программ, что справедливо даже в отношении экзамена на сертификат специалиста по окончании клинической ординатуры. В результате это привело к тому, что классические представления в области психопатологии в настоящее время в значительной степени игнорируются.

Получается мучительный парадокс: изучение феноменологии и нозологии, что так сильно ценилось Среднеатлантической школой, разработавшей DSM, уже не является столь важным и практически значимым. Научные исследования в области психопатологии постепенно отмирают (или уже вымерли). Каким образом и почему это произошло? Несложно представить перечень явно существующих проблем. Во-первых, данные критерии включают лишь некоторые характерные симптомы того или иного заболевания. Они никогда не были направлены на предоставление всесторонней характеристики расстройства. Более того, они рассматривались в качестве вспомогательных “посредников”, т.е. краткого описания симптомов, с помощью которого было бы возможно поставить диагноз. Так как DSM часто используется в качестве основного учебника или основополагающего источника при постановке диагноза во многих клинических ситуациях или научных исследованиях, студенты, как правило, не имеют представления о других потенциально значимых и интересных объективных и субъективных проявлениях, которые не были включены в DSM. Во-вторых, DSM всегда способствовало дегуманизации психиатрической практики. Процесс сбора анамнестических данных, который в психиатрии представляет собой основной метод оценки, часто заменялся использованием стандартных опросников в рамках DSM. DSM препятствует глубокому изучению пациента практикующим врачом в качестве уникальной в своем роде личности, так как это руководство представляет собой лишь эмпирический подход. В-третьих, в погоне за надежностью была принесена в жертву обоснованность. Диагнозы, включенные в DSM, предоставили научным исследователям стандартную номенклатуру заболеваний, однако она, вероятно, является неправильной.

Несмотря на достижение основной цели – формулирования стандартизированных диагнозов, на основе которых было бы легко проводить научные исследования, – номенклатура, представленная в DSM, по сути, не является пригодной для науки в связи с отсутствием обоснованности. Все это заставило автора написать несколько передовых статей в журнал “American Journal of Psychiatry”, затрагивающих современные проблемы, связанные с разработкой DSM. Ниже представлены некоторые критические рассуждения Кассандры. “В Соединенных Штатах Америки представители более старшего поколения клинических исследователей, которые на протяжении многих лет являлись ведущими в данной области, уже умерли. Речь идет об Эли Робинс, Джерри Клермане и Джордже Винокуре. На их место приходит лишь незначительное число более молодых научных деятелей. Как говорится, если кто-либо хочет преуспеть в качестве ученого, необходимо сделать что-то основательное.

К счастью, в Европейской школе все еще существует традиция в сфере проведения клинических исследований и в области описательной психопатологии, чем стоит гордиться. Однажды в XXI в. после картирования человеческого генома и головного мозга может произойти так, что кому-либо захочется организовать обратный план Маршалла, в рамках которого европейцы смогли бы спасти американскую науку, выработав критерии, с помощью которых можно было бы определить, у кого в действительности имеется шизофрения, а кто не страдает этим заболеванием [20]. “Мы должны внести значительный вклад в подготовку нового поколения квалифицированных специалистов в области науки и в сфере психопатологии, которую можно сравнить с искусством. В ином случае мы, специалисты, оснащенные высокими технологическими возможностями, можем пробудиться лет через десять и застать немую картину. Применение высоких технологий при отсутствии сочетания с благоразумным клиническим подходом, которым должны владеть специалисты в области психопатологии, будет представлять собой унылое, серое и, возможно, бесплодное зрелище” [21]. Проведение международной конференции по феноменологии, явившейся темой данной статьи, может хотя бы отчасти способствовать разрешению создавшейся ситуации.
Schizophrenia Bulletin 2007; 33: 108–12

Взято со страницы http://community.livejournal.com/ru_psiholog/1395655.html

Update
Обратилась с тем же вопросам к читателям в сообществе "Сами себе психологи"
http://community.livejournal.com/ru_psiholog/1391042.html
Свыше 90 комментариев

В. ни разу в жизни не делал ремонт, - ему нечего было ремонтировать

Н. ни разу в жизни не делала ремонт, - по её словам, денег не было

С. мечтала о хорошем ремонте, но жизнь заставляла выкручиваться своими силами, там подмазать, тут подклеить

Б. решил сам переложить плитку, - получилось кривовато, пришлось закрасить

Т. наняла мастера и довольна результатом

 

Когда ваш внутренний дом, дом души, потребует обновления или переделки, - как поступите вы?

Вопрос риторический, каюсь. Скажите лучше, какими критериями вы будете руководствоваться при выборе психолога для себя?
 

Моя работа с глиной

Я не работаю с психотическими пациентами, хроническими шизофрениками и эпилептиками.
Я не леплю больных.
Я соучаствую в создании автопортрета как психотерапевт, собеседник, Другой.
Принцип конца лечения задаётся 8-ю встречами. Это связано с теорией Эрика Эриксона об основных жизненных кризисах.
Первые две встречи посвящены манипуляциям с глиной, моторным навыкам: я выкладываю перед человеком 5 кг глины в плотных брусках и прошу отщипывать кусочки размером с рисинку. Изнурительная и монотонная работа, в процессе которой поднимаются самые разные чувства, - я наблюдаю и комментирую. Получается гора глины, пропитанная воздухом, - причём каждая щепотка глины согрета прикосновением творца, того, кто будет лепить себя. Мы не можем заглянуть внутрь своей головы, так устроены, - а вот потрогать глиняную голову изнутри вполне реально. В конце встречи я прошу ассоциации к тому, что пациент видит на доске. Вторая встреча – это не щипки, разрыв, а сдавливание, нажим, собирание, поглаживание. Гору глины нужно собрать в Яйцо. Здесь снова наблюдение, - какая рука как работает, что даётся легче, агрессия или ласка, что останавливает работу, какие промежуточные образы лепит человек, взаимодействуя с материалом. На третьей встрече задача пациента – превратить яйцо в заготовку для «портретной головы». Как в примитивных культах, мы начинаем с того, что делаем шею, - полую внутри, рот, уши, нос с ноздрями, - потоки воздуха, информация извне, могут попасть внутрь разными путями. Кто-то забывает про уши, кто-то про рот, кто-то медлит, боясь «войти» руками в ноздри. Сильные эмоциональные переживания, которые вызывает задание, становятся темой нашей беседы. Я рядом, иногда леплю что-то небольшое из своего куска глины. В основном смотрю, наблюдаю, иногда отвечаю на вопросы.
В последующие встречи из яйца проглядывают самые разные маски, пока не воссоздаётся определённый образ.
Когда в истории пациента есть "то, чего никогда не было", травматическое переживание, которое он или она хотела бы навсегда забыть, во время лепки и оформления глины возникают диссоциативные феномены и феномены транса. Лепка как никакой другой метод помогает интерграции Я, ассоциации диссоциированных частей. Сессия, когда пациент решается рассказать словами о травме, обычно «пустая», в ней ничего не лепят, не прикасаются к портрету, только говорят без перерыва о прошлом.
На протяжении курса я не прикасаюсь к глине на доске. То, что делает пациент – это его творчество, его ДЕЛАНИЕ СЕБЯ, и он может сделать это только сам. В работе над собственным портретом воссоздаются трудности пациента в общении с другими людьми. Вы помните, задание, которое я даю: Вылепить свой портрет так, чтобы другие узнали в нём вас. За 8 встреч. 9-й не будет. Трудности могут быть самыми разными, их осознавание разрешает конфликт, освобождает от бессознательного сценария.
Расставание с портретом – всегда непростая задача. Ещё не было пациента, который не просил бы продолжить курс лепки, чтобы доделать или улучшить что-то. Здесь важно быть непреклонным. У каждого из нас одна жизнь, и мы живём её «на беловик», сразу. После смерти переделать ничего нельзя, делать нужно сейчас.
Инсайты, открытия, которые делают пациенты в процессе работы над портретом (предварительная консультация плюс 8 встреч лепки, курс длится месяц, встречи дважды в неделю), сокровенны. Фотоиллюстрации в статье – постановочные. Подписанного разрешения на публикацию ни один пациент (!) мне не дал, хотя в конце каждой сессии состояние глины на доске я для него фотографирую и потом вручаю на память о работе диск. Поэтому прочту лекцию о человеке, чьи и идеи и работа вдохновили меня на занятия с глиной как средством исцеления души. ( Read more... )

1. Институт маскотерапии – одно из учреждений альтернативной психиатрии.
Коллеги называли Назлояна шаманом и порицали его за нарушение профессиональной этики. Его официальная практика в институте маскотерапии началась только во времена Горбачёва и перестройки.
История учреждения. Назлоян и его идеи.
Начинался метод со скрытого конфликта – между желанием помогать людям и методами, которые применялись для этого в советской психиатрии. Гагик Назлоян, как многие психиатры, прошёл этап увлечения электрошоком и лекарственными средствами, и разочаровался в них. Он пробовал суггестию, увлекался психоанализом, но ни один из методов не помогал пациентам Назлояна – а работал он в загородной клинике для хронических больных. Назлоян стал искать в книгах ответ на вопрос, откуда берут начало душевные болезни. Ответ на него он нашёл в работах Ойгена Блейлера.
Концепция патологического одиночества.
Ойген Блейлер выдвинул концепцию патологического отчуждения. Этот швейцарский психиатр возглавлял в конце 19 века психиатрическую клинику, в которой работали в разное время Карл Густав Юнг, Леон Бисвангер и Герман Роршах. Идеи Блейлера о нарушении коммуникации и аутизме, оказали на Назлояна огромное влияние. Он решил, что лечить психически больных нужно, восстанавливая нарушенную коммуникацию больного с другими людьми. Назлоян видит в психотических больных патологически отчуждённых от мира, патологически одиноких. Он стал первым врачом, который протянул больному руку и пригласил к диалогу.
Врач, больной и портрет (с 1976 г.)
Назлоян стал лепить больных в загородной клинике под Москвой. Они сидели перед ним безучастными и равнодушными ко всему, а он искал в чертах лица, искажённых болезнью, облик душевно здорового, открытого миру человека. В особо трудных случаях он раскрашивал больным лицо, массировал его, случалось, лепил по несколько часов подряд. Наступал момент, когда пациент проявлял интерес к работе врача, и начинал внимательно следить за тем, каким получается портрет. Завершённая работа передавала нечто большее, чем реальное сходство. Она запечатлевала страдание, душевную муку. Необъяснимым образом, улавливание болезни и воплощение её в портрете вело к катартическому приступу у пациента, после которого он преображался. За двадцать лет Назлоян собственноручно вылепил несколько сотен пациентов – хронических больных, долгие годы страдавших от психозов и бреда. Их симптомы редуцировались или инкапсулировались, почти все они начали работать и улучшили отношения с членами своей семьи. По словам Назлояна, большинство из них прошло через этап катартического переживания, открытия себя больного в портрете. Увидев себя больным со стороны они ощущали себя другими. Для Назлояна они «отбрасывали скорлупу патологического отчуждения».
Новаторство Назлояна не ограничивалось его со-творчестовом с больным по созданию портрета в глине. Он задумался о зависимости, в которую попадает пациент, и впервые установил правило конца лечения. Лечение окончено, когда окончен портрет. Когда момент окончания лечения обозначен, это создаёт определённые ожидания, определённое напряжение, подготавливает переломный момент лечения – катарсис, очищение, переход в новое качество. Это дарит надежду, что придёт время, когда больному не нужен будет врач, потому что он будет не больным, а здоровым.

2. Портретная психотерапия – портрет создаётся лечащим врачом.
Начало, середина и конец лечения. Концепция конца лечения.
Психотические пациенты обычно сильно удивлены тем, что врач не слушает их жалоб (и часто бредовых размышлений), а занимается лепкой. Врач решает художественную задачу – вернуть черты лица, вытесненные или искажённые болезнью. Психотерапевт погружается в творчество, он не спешит, его не интересуют патологические симптомы, не интересует болезнь и стандартный расспрос про симптомы.
С 1976 года Назлоян лепит тяжело больных – шизофренией, психозами, эпилепсией. Он сочетает лекарственную терапию с работой над портретом. Время сеансов с больными людьми не ограничено. Для Назлояна главное – момент слияния в работе, когда оба чувствуют что делают что-то вместе. Для Назлояна это – НАЧАЛО лечения.
Интуитивно улавливаемая завершённость промежуточных масок.
Как показывает практика, в процессе лепки выполняется один облик, некая маска, которая оттачивается, совершенствуется, пока не становится тягостной и требует «разрыва». По свидетельству Назлояна, обычно это область виска или уха, когда творец чувствует что должен начать всё заново. Новый облик несёт совсем другие черты.
Момент завершения портрета – самое непредсказуемое и загадочное в общении психотического пациента и врача. Это какое-то интуитивное общее согласие, что портрет состоялся. Чаще всего врач-портретист испытывает желание ещё и ещё поработать над портретом, но его останавливают те, кто видит работу со стороны.
Контекст имеет большее значение, чем результат.
Главное в работе над портретом – это чувство доверия. Больные, страдающие от патологического одиночества, не испытали чувства доверия, у них в душе не разливалось тепло, они не переживали того, что их поняли, что они приняты. ДОВЕРИЕ к врачу, который лепит портрет, это середина лечения. Разговоры с ним, уединение вдвоём, создание своего интимного мира, мира двоих, исцеляет душу. Назлоян уверен, что в лечении хронических больных контекст создания портрета имеет большее значение, чем результат.

3. Портретная психотерапия – автопортрет.
Больной и его портрет (с 1982 г.)
Техника автопортрета родилась в 1982 году. Тогда один из пациентов, увидев Назлояна за работой, стал сам лепить себя дома. Когда он признался в этом лечащему врачу, тот попросил время от времени приносить портрет в клинику, чтобы обсуждать его с врачом. Из патологического одиночества нельзя вырваться в одиночку. Общение по поводу портрета помогает прояснять и лучше понимать себя.
В настоящее время метод автопортрета применён на сотнях пациентов. В основном это личностные расстройства с психотическими эпизодами или тяжёлой невротической симптоматикой. В институте автопортрет лепится из серого пластилина. Готовый портрет отливается в гипсе и хранится в институте. Практически все пациенты отказываются брать домой маску где они запечатлели своё душевное страдание. Иные специально приезжали в институт после окончания портрета чтобы просто посмотреть на свою маску. По свидетельству Назлояна, у всех, закончивших портрет, наступила ремиссия разных сроков длительности.
Принцип лепки – яйцо и удаление лишнего.
Невротические пациенты занимаются группой, в зале, имеют возможность видеть себя в зеркале и отражение в зеркальной стене.
Лепка начинается с гладкого лица. Назлоян настаивает, что там, внутри, скрыто лицо, настоящее лицо, и его предстоит открыть. Поглаживая яйцо из глины или пластилина, он обращается к самому первому опыту, опыту прикосновения. Внимательно наблюдая за руками человека, за его эмоциональными переживаниями, он помогает выразить желания и страхи, помогает понять, что мешает человеку увидеть человеку себя таким, каков он есть. Лишний материал прикрепляется к доске. При необходимости его можно раскатать в виде пит, положить на маску и начать всё сначала.
Роль психотерапевта.
При изготовлении автопортрета врач, психотерапевт – это повивальная бабка. Пациент всё делает сам, терапевт разговаривает с ним обо всём на свете и иногда – о портрете. При лепке первых масок он рекомендует активно работать ладонью и пальцами, на завершающих этапах работы помогает освоить инструменты, подсказывает технические приёмы. «Промежуточные» маски, вылепленные пациентом, фотографируются и остаются на память. Первые маски зачастую асимметричны.
Техническая сложность автопортрета – это смена правого и левого. Наша левая сторона отражается в зеркале как правая сторона лица. Мы никогда не видим себя такими, какими видят нас другие люди. То, как мы видим себя, недоступно другим людям. Нужно приложить усилие, чтобы выразить себя. Нужно задуматься, понятно ли другим людям то, что мы хотим сказать. Нужно уметь посмотреть на себя глазами другого человека. Этот другой – и есть психотерапевт.

Совпадают ли их точки зрения, видят ли они в автопортрете одно и то же? В процессе работы, как правило, вспыхивает конфликт между врачом и пациентом. Этот конфликт имеет одну и ту же структуру при разном содержании – и он отражает основную патологию пациента. Искусство психотерапии – суметь обозначить этот конфликт, донести идею до пациента, дать ему обратную связь и материал для размышления.
Окончание автопортрета, как и портрета, совпадает с окончанием лечения. Возникает возможность сколь угодно длительного общения врача и больного, это создаёт соблазн «нескончаемого» лечения. Уверенность психотерапевта, что портет должен быть окончен, является главным условием исцеления.
Международное признание метода.
Более чем 20-летний опыт работы Назлояна с пациентами был представлен на международном конгрессе по психотерапии в Париже в октябре 1996 года. Были продемонстрированы видеоматериалы лепки реальных групп и реальных лечебных сеансов. Метод Назлояна широко практикуется в Швейцарии, России и Южной Корее. Он применяется в клинике где работают с детьми-аутистами, глухонемыми и умственно отсталыми пациентами. Не секрет, что единственным средством реабилитации таких больных остаётся трудотерапия. Но работа, которую предлагают делать больным, примитивная и механистичная. Создание своего портрета, лепка лица это творческая задача. Результаты этой работы приводят к значительному улучшению в состоянии больных.

4. Пути лечения – идентификация с больным и портретом.
Идентификация врача с больным.
Большинство врачей склонны отбрасывать от себя свои страхи и сочувствие пациенту. Врач, который идентифицируется с больным, запускает процесс идентификации. Пациенты начинают искать похожие эпизоды биографии, похожие переживания, сходство профессионального опыта, и вступают на дорогу, которая выводит их из патологического отчуждения – к миру людей, похожих на других, к миру, где ты такой же, как все.
Начинающий врач склонен «находить» у себя симптомы всех болезней. Это способность «пугаться» лежит в основе особой эмпатии, особого сострадания пациенту, особому сопереживанию. Врач, который лепит психотического больного, вслушивается в свои страхи и чувства, веря что в нём звучит диалог двух бессознательных – своего и бессознательного пациента. Назлоян верит в то, что лепить больных может только врач-целитель, который испытывает особое сострадание к пациенту.
Телепатия, передача мыслей, прозрение.
«Зрение» в невидимом мире, телепатия, разговор с духами и другие феномены духовной жизни описывают одну и ту же реальность – слияние двух людей, врача и пациента, воедино. Пережитое слияние позволяет преодолеть патологическое одиночество.
Официальная медицина упрекает Назлояна за склонность к мистицизму. В ответ Назлоян обращается к психологии и приводит в пример теории проективной идентификации (Мелани Кляйн, Уилфред Бион, Томас Огден) и потенциального пространства (Дональд Винникот). Врач как повивальная бабка, врач как достаточно хорошая мать, врач как контейнер непосильных для пациента переживаний, это психотерапевт. Для психоанализа это давно уже не новость. Для советской психиатрии прошлого века – это экзотика.

5. Критерии завершения лечения.
Редукция симптомов.
Психотические больные после завершения портрета испытывают уменьшение симптоматики. Она становится фрагментарной, удлиняются ремиссии между приступами. Хроническое течение болезни сменяется эпизодическим.
Символическое и мифологическое мышление становится более рациональным, больной стремится объяснить свои выводы, старается найти общий язык с врачом и другими людьми.
Смена монологического мышления диалогическим.
Бредовые идеи могут терять свою аффективную заряженность и становиться сверхценными идеями. Со временем может обсуждать с врачом свою одержимость этими мыслями, рассматривает их со стороны. Так монолог сменяется диалогом.
Достигая уровня истинного осознания своих переживаний как болезненных, человек возвращает себе своеобразную мудрость в болезни. Он обретает защиту, более стойко переносит трудности на своём пути, чем люди, никогда не болевшие.
Что происходит после завершения портрета.
Завершение работы, даже объявленное заранее и ожидаемое, всегда шок для пациента. Оно ощущается грустью в конце сеанса, этапа фотографируемой маски, всего лечения. Утрата надежды на то, что доверительное общение с врачом будет вечным – это истинная утрата иллюзий, которая оставляет пациента в настоящем, лицом к лицу с самим собой.
Последствия шока проявляются в форме «отреагирований» разного масштаба. Самое простое это калейдоскопическая смена выражений лица пациента либо простудное заболевание с высокой температурой.
Иногда пациенты приходили к подъезду психотерапевта, чтобы постоять там, прокручивая в голове внутренний диалог, что бы они сказали своему врачу.
После этого наступает поразительный этап пробуждения стремления к творчеству. Желание рисовать, ткать гобелены, писать романы, независимо от возраста, выводит больных на иную социальную орбиту. Они добиваются поразительных результатов как творцы – писатели, художники, математики.

6. Идентификация с самим собой.
Потребность самоотождествления.
Существует потребность в самоотождествлении, в ответе на вопрос, Кто я? Человек не может чувствовать себя счастливым, если он не удовлетворил эту потребность. Среди разных форм идентификации – по религиозному, профессиональному, гендерному признаку, - есть идентификация с определёнными ролями, или масками, которые воплощаются в портрете в процессе лечения. Разотождествление с этими масками открывает дорогу новым идентификациям, новому восприятию себя.
Ребёнок внутри себя.
Один из этапов самоотождествления – это знакомство с ребёнком в себе. По нашему опыту, это встреча с ОТВЕРГНУТЫМ ребёнком. Встреча с ним открывает новую глубину себя-взрослого увидевшего этого ребёнка, и позволяет перейти к новой маске.
Мужское и женское внутри Я.
В нашей работе мы используем категориальную схему Юнга, чтобы различать Персону, Аниму и Анимус. Ассиметрия портрета часто говорит о расщеплённой Аниме или Анимусе, о недостатке цельности женского или мужского начала души. Последовательно воплощая в глине и в масках все части, мы подготавливаем этап, когда пациент отбрасывает эти маски – частичные воплощения Я – и хочет начать работу заново, вылепить что-то новое, цельное, выразить себя.

7. Приметы катарсиса.
Возможности больного.
Катарсис – это интенсивно окрашенное, ни с чем не сопоставимое психофизическое состояние, обусловленное определённым стечением обстоятельств. Оно происходит про восприятии искусства и приводит к «просветлению», «исцелению» души. Слово «катарсис» возникло во времена античности. Оно означало переживание зрителя античной трагедии, где на сцене разыгрывались печальные события, которые комментировал – античный хор.
В 19 веке медицина принялась за лечение неврозов методом «отреагирования». Считалось, что если вызывать у пациента сильные эмоции, он «поплачет» и успокоится. По убеждению Назлояна, такая разрядка далека от истинного катарсиса, потому что не несёт в себе переосмысления, завершения жизненного этапа.
В ХХ веке на психотерапевтической сцене появилась психодрама. Внутренний мир пациента оказался построенным на сцене, участники психодраматической группы смотрели со стороны и сопереживали увиденному. Эмоционально это катартическая психотерапия, однако психодрама лишена эстетической ценности и целостности, которую несёт в себе катарсис при восприятии произведения искусства.
Переживание катарсиса после лечения зависит от возможностей больного перестроить свою личность. В самых общих словах, констатирует Назлоян, по мере лепки портрета, психотический пациент начинает испытывать раздражение, род капризности и недовольства. То, что казалось частью его самого и даже его сущностью (бред, галлюцинации) начинает выглядеть наносным, декларативным, демонстративным. Напряжение растёт с каждым днём. Выясняется, что симулировать душевную болезнь не так-то просто.
Возникает драматическая ситуация конфликта с самим собой. Иногда он разряжается обострением прежнего состояния и психотическим приступом.
В результате лепки поциент примиряется с мыслью о том, что он такой же как все, вполне здоровый человек с обязанностями нормального члена семьи и общества. Возникает чувство потери себя прежнего – основа катарсиса.
Признаки катарсиса.
В практике Назлояна это чувство возникало у больных в момент когда они садились к портрету. Врач только что лепил пациента, он оставил своё место у мольберта, больной видит себя в портрете. Он несколько напряжён. Внезапно начинаются подёргивания определённой группы мышц лица, спины, учащается глоточный рефлекс. Выражение лица характерно искажается и пациент беззвучно плачет, почти не моргая, не утирая слёзы. Этот плач не обращён к зрителю, пациенты, по их признанию, «жалеют себя».
Присутствующие либо тоже сами плачут, либо испытывают смущение и выходят из помещения. Даже операторы смущаются снимать это состояние. Плач может длиться до полутора-двух часов, после чего выражение лица пациента проясняется, просветляется. Он с особой трогательностью относится к лечащему врачу, к близким, ко всем кто прошёл вместе с ним этот путь – от начала лечения до конца, до портрета.
Портрет перестаёт его интересовать, в большинстве случаев им даже неинтересно видеть гипсовую отливку. Пациенту становятся интересны люди, его влечёт жизнь.
Травмы.
В монографии Назлояна нет специальной главы, посвящённой лечению психической травмы. Клиническая иллюстрация содержит пример подобного рода: история молодого человека, который пережил изнасилование. Назлоян говорит о нём как о «недостаточно критически относившемуся к своему состоянию».

Монография доступна только для читающих по-русски:
Г.М. Назлоян Портретный метод в психотерапии. – М.: PerSe, 2001. – 144 с.

Лекция прочитана впервые 4/5/06, Тель-Авив, Израиль

С уважением,
доктор Бермант-Полякова
0547441276
 </div>

18 лет назад я окончила школу с медалью, готовилась к экзаменам и поступила в университет (вступительными были математика, биология и сочинение). Сейчас в моей голове ветер... ... умилила пятёрка по географии.

Аутистическое расстройство развития (аутизм):

Взято отсюда http://molnija.livejournal.com/593654.html
via http://affe-sk.livejournal.com/

В течение 5 минут 27-летняя Аманда Баггс / Amanda Baggs (она аутист и не может говорить) объясняет ясно и отчетливо, в четких формулировках, что происходит в ее голове в тот момент, когда она производит ритмичные действия. Голосом, синтезированным компьютерной программой, она объясняет, что дотрагивание и ощущение, пробование на вкус и нюхание дает ей «непрерывное общение» с окружающей ее реальностью. Такие формы невербальных «стимулов» (раздражителей) составляют ее «родной язык», объясняет Багс, и он не лучше и не хуже, чем обычный разговорный язык.



Клип с субтитрами на английском. Для не-читающих перевод от koalka_journey ниже.

"Предыдущая часть видео - это мой «родной язык». Многие люди предполагают, что когда я говорю, что это мой язык, то я подразумеваю, что каждая часть видео должна иметь особенное символическое значение (или послание), предназначенное для расшифровки человеческим разумом. Но мой язык – это не специально придуманные слова и даже не визуальные символы для людей, чтобы их расшифровывать или переводить. Это просто значит быть в непрерывном, постоянном общении с каждым аспектом того, что меня окружает физически (телесно) реагируя на каждую часть (деталь) той среды, в которой я нахожусь. ( Read more... )

Комментарий knjazna: "Она голосом попадает точно в тональность каждого звука, который издает предмет, который она трогает, нота в ноту, понимаешь? Иногда с разницей точно в октаву, если связок не хватает. И она не просто раскачивается. Так ловить собственные пульсации на йоге учат год на пятый-седьмой плотных занятий.
И там,  где она "просто взаимодействует" с водой, ритм течения речи абсолютно соответствует ритму течения воды. И... наверное, хватит. Потому что с кинестетикой (носом в нигу, щекой о ткань) точно то же самое. И весь клип - перетекающий органично из ритма в ритм, из тональности в тональность - невероятно органичен, и она органична внутри себя. И она очень красиво двигается."

Аутистическиподобный синдром:

При расстройствах хромосомного, обменного, неясного генеза с аутистическиподобными синдромами представлены не все симптомы (феномены), свойственные классическому аутизму, для них обязательны знаки дисгенеза, характерные для основной патологии, нет асинхронии в развитии различных сфер жизнедеятельности ребенка, в личностной структуре обнаруживаются черты торпидности, при сглаженности эмоциональных расстройств больные более эмоциональны с матерью и родными, отмечается большая сохранность личностной структуры, чем у больных с классическим аутизмом, возможны дисфорические расстройства настроения, умственная задержка обычно равномерна, сохраняется, хотя и легко истощающаяся, глазная реакция, стереотипная деятельность сводится к примитивным раскачиваниям, патологически привычным действиям, в возрастной динамике в части случаев наблюдается углубление или, напротив, нивелирование аутистических проявлений, в кризовых периодах возможны психотические эпизоды с позитивными психопатологическими симптомами, после которых отмечается углубление аутистического синдрома.

Аутистически-прилегающий способ сотворения опыта (норма):

Отсюда http://rorschach-club.livejournal.com/13541.html

"Труднопереводимое понятие autistic-contigous position - позиция аутистического соприкосновения, прилегания - переводится иногда на русский язык как аутистически-сенсорная. Пребывая в ней, младенец пытается организовать и структурировать разнообразные сенсорные впечатления и, особенно, тактильно-кожные ощущения, на основе которых и формируется чувство ограниченной поверхности. Как полагает Огден, именно тактильные ощущения, возникающие на поверхности кожи, преимущественно служат матрицей самого раннего Я-опыта и являются своеобразной сенсорной “подкладкой” для интернализированных репрезентаций Я и Другого (объекта), возникающих на последующих этапах развития.

Неудача в установлении стабильного и надежного ощущения тактильного контакта, соприкосновения с прилегающей извне поверхностью, ведет к утрате ощущения своей собственной границы, нарастанию пре-символической тревоги и ужаса. Надвигающаяся дезорганизация выражается в ощущении утраты своей собственной сенсорной поверхности и субъективного “ритма безопасности”, в переживаниях “растекания, растворения, исчезновения или падения в бесформенную безграничную бездну”.

Огден отстаивает точку зрения, что ни один способ переработки опыта не действует в отрыве от двух других. Это первое отличие его позиции от взглядов Мелани Кляйн.

Второе отличие относится к ценности каждого из способов. Кляйн полагала депрессивную позицию более зрелой и потому предпочтительной. Уилфред Бион отказался от иерархически выстроенных «уровней развития» и предложил идею равноценных «позиций». Огден продолжает линию Биона, отказываясь оценивать способы переработки иерархически. Он видит в них равноценные для психической жизни процессы осмысления опыта. Для Огдена это способ переработки опыта или, другими словами, способ творения переживания.

Принято считать, пишет Огден, что способ переработки опыта на депрессивной позиции включает в себя способность к символизации, субъективности, самосознанию, эмпатии, переживаниям вины и её искупления (репарации). Способ переработки опыта на шизоидно-параноидной позиции это психологическое состояние, в котором преобладает расщепление, проективная идентификация и потребность эмоционального отстранения и отрицания реальности. У Кляйн это диахронные, у Огдена – синхронные психические реальности. Огден рассматривает их как фигуру и фон, сменяющие друг друга в зависимости от задачи.

Способ переработки опыта на депрессивной позиции это разрешение напряжения, интеграция и включение в частей в одно целое. В своём крайнем проявлении это определённость, закрытость, застой, самоуспокоение и чувство остановки и умирания.

Способ переработки опыта на шизоидно-параноидной позиции это разрыв, разделение на части, пробуждающее жизненные силы раскрытие прежде закрытого. Без разрыва старого невозможно создание новых связей и появление нового целого. Это фрагментация, беспокойство, чувство перемен и начало. Один способ является у Огдена антитезой другому.

 Аутистически-прилегающий способ относится к нашему телесному, чувственному опыту, который обеспечивает непрерывность переживания. В крайних обстоятельствах (угрозы жизни или острой тревоги) аутистически-прилегающий способ переработки опыта сохраняет чувство Я. Огден приводит в пример привчыку в ситуации душевного беспокойства ритмически стучать ногой по полу, посасывать щёки или накручивать волосы на пальцы. Эти действия приводят к тактильной самостимуляции, которая помогает достичь успокоения, восстановления душевного равновесия.

В ситуации травмы, пережитое сильное чувство ужаса, безнадёжности и беспомощности перед лицом физического насилия, разрывающего поверхность тела, нарушает непрерывность переживания Я. Способность осмыслять опыт теряет «витальную», «всегда-присутствующую» составляющую, и создают патологию посттравмы, тотального недоверия миру и самому себе."

http://www.autismhelp.ru/dif.htm
Дифференциальная диагностика расстройств аутистического спектра и профессионально подобранная библиотека по аутистическим нарушениям.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать :)

Хамсин - это суховей из пустыни, полуторакилометровый столб песка, который превращает небо из голубого в белое (песок пустыни Сахара белый) или в грязно-оранжевое (песок из Аравийской пустыни красный). На улице ни ветерка, температура +40 днём и чуть меньше ночью. Когда хамсин уходит, деревья гнёт штормовой ветер, смешанный с песком. Фото:






Сегодня второй день хамсина.

Update

Вид из окна дома, радостная "свежесть" утра:

Взято отсюда http://community.livejournal.com/ru_psiholog/1339598.html?thread=31823822

При возникновении болезни в острой форме, первое, что делают - сбивают температуру, снимают болевой синдром.
В возникшем конфликте первым правилом я бы поставил - снизить амплитуду эмоций. Не допускать накал спора выше температуры 38 градусов.
2. В споре (конфликте обычно существует активная и пассивная стороны: Один ближе к холерику, другой - к флегматику. Все советы обращены к флегматику или более миролюбивой стороне.
Поэтому второй совет: постараться обратить внимание зачинщика спора на Осознавание его действий: Вопрос - чего ты хочешь больше - выплеснуть накопившиеся эмоции или изменить мое поведение?
Таким образом мы выясняем причину болезни (конфликта) - что явилось причиной обострения?
И пытаемся вместе лечить причину, а не симптомы.
3. Любой спор идет по аналогу цепной реакции: удар вызывает ответную реакцию - ответный удар, эмоции накаляются и ответ всегда немного большей силы, ах ты меня оскорбил - я тебя ударю! Ах ты меня ударил - я тебе нанесу рану.
Поэтому третий совет - не отвечайте ударом на удар. "Не кормите тролля в своем собеседнике".
Это легче сделать, если концентрировать свое внимание не на себе: "Ах он мне такое сказал - меня это задевает!". А на собеседнике: "Почему он это говорит, что он на самом деле хочет сказать? В чем его обида?"
Обычно из слов собеседника всегда можно понять истинную мотивацию его обиды. И если, не обижаясь на грубую форму высказывания, реагировать на скрытый мотив - спор может стать более конструктивным.
И это - функция пассивной стороны в споре. Главное - не выйти из душевного равновесия, оставить ум холодным.
4. После спора, как после выздоровления, следует проанализировать причину болезни, факторы, провоцирующие обострение, и факторы способствующие укреплению душевного иммунитета. Осознав это можно заниматься уже профилактикой конфликтов.
Что гораздо более эффективно.

Взято отсюда http://3-14pi.livejournal.com/56121.html#cutid1

"День Катастрофы и День Памяти - траурные дни. Не работают рестораны, театры и всё, что связано с развлечениями. По радио и ТВ говорят на соответствующие темы и играют подобающую музыку. Кроме того в 10 утра в День Катастрофы и в 8 вечера и 11 утра в День Памяти по всему Израилю звучит сирена и люди, где бы они ни находились, посвящают две минуты молчания памяти погибших в Катастрофе и в войнах Израиля за право на своё существование.

Нынче первая сирена застала меня в маршрутке, по дороге на работу, а вторая в поезде. Маршрутка остановилась, вместе со всем уличным движением, и люди замерли, выйдя из машин и слушая пронзительный вой сирен. Во второй раз я ехал на электричке. За несколько секунд до сирены машинист предупредил пассажиров и остановил поезд. Мы снова все встали и молча простояли, не глядя друг на друга, пока поезд не начал снова набирать ход. Третья сирена, вчера утром, пришлась на рабочее время. Мы с сослуживцами стояли, слушали доносящийся отовсюду гул и смотрели в окно, где на скоростном шоссе останавливались машины и люди с посерьёзневшими лицами выходили и замирали подле.

Ежегодные сирены и минуты молчания в дни памяти это одно из сильных моих впечатлений от Израиля. Его трудно описать тому, кто не пережил это и не увидел своими глазами. Даже я, человек не потерявший никого из своих близких в израильских, или каких-то других, войнах, не знающий толком историю этой страны, ощущаю единство, возникающее в эти две минуты между всеми молча стоящими гражданами страны. И как ему не возникнуть, когда несколько миллионов человек одновременно делают одно и то же. 

И ещё мне кажется очень правильным, что День Памяти без паузы сменяется Днём Независимости. Точно так же, как в нашем мире радость тесно переплетена с горем, а рождение со смертью, эти дни переходят один в другой. Это очень верно с точки зрения здоровой и зрелой психики обозначить отдельно день для траура и день для веселья, чтобы они сменяли друг друга именно в таком порядке. Это позволяет полнее и честнее отдаться обоим этим чувствам. В начале вся страна отдаёт дань уважения погибшим, поддерживает оставшихся жён и родителей. По радио и ТВ один за другим идут интервью с родственниками ребят, которым было всего по 20-30 лет, которые вели совершенно обычную жизнь, такую же, как у меня или у моих знакомых, из которой они уходили на войну с той же лёгкостью, как ежегодно уходят на военные сборы, и не возвращались. И это тоже характерная особенность Израиля. Война здесь не является чем-то большим и страшным, затянувшим тьмой исторический горизонт середины 20-го века, и она не ядерная угроза, существующая умозрительно в гипотетическом будущем, подобно прогнозам природных катаклизмов. Война здесь это повседневная действительность, с которой люди научились жить ответственно, не закрывая глаза, не вытесняя свои страхи и горе. И именно потому в День Независимости, начинающийся вечером, как и все израильские праздники, люди могут сделать этот переход от траурных мероприятий к гуляньям и красочным салютам, которым они отдаются также открыто и по-детски до конца, как недавней скорби."

Всё правда.